Простые смертные полностью

Шанхайская набережная имеет как бы несколько лиц: это и выстроившиеся вдоль нее фасадом к морю строения в стиле 1930-х годов XX века с отдельными вкраплениями чего-то пестрого, игрушечного; это и символы надменной западной колониальной архитектуры; это и яркие проявления резкого подъема современного Китая. По четырехполосной набережной еле ползут машины или вообще стоят в пробках; по несколько приподнятому над проезжей частью променаду вдоль реки Хуанпу течет, как у Уолта Уитмена, толпа туристов, семейных пар, торговцев, карманников, одиноких, лишенных друзей писателей, пронырливых торговцев наркотиками и проституток. «Эй, мистер, хочешь наркотик, хочешь секс? Очень близко, красивые девушки». Но я, то есть писатель Криспин Херши, на все предложения неизменно отвечал: «Нет». И не только потому, что ваш герой, читатель, был связан брачными узами с некой прекрасной особой, а просто из опасений, что в газетах начнется поистине гомерическое веселье, если меня сцапают в каком-нибудь шанхайском борделе, а это мне уж и вовсе было ни к чему.

Ближе к вечеру солнце несколько сбавило свою невероятную активность, и небоскребы за рекой начали флуоресцировать: вон там – гигантская открывалка для бутылок; а там – огромный звездолет в раннефантастическом стиле; а чуть дальше – какой-то сверхъестественный обелиск, окруженный группой из сорокаэтажных, а может, и шестидесятиэтажных домов, вытянувших свои застывшие шеи к небу, словно в игре «замри-умри-воскресни». Ник Грик рассказывал мне, что во времена председателя Мао Пудун представлял собой засоленное болото, а теперь поднимешь глаза к небу и непременно увидишь след от реактивного самолета. Когда я был мальчишкой, синонимом современности были США; теперь Штаты потеснил Китай, и синонимом современности стал Шанхай. Так что я продолжал идти, воображая себе, как все здесь было в прошлом: джонки с фонарями, покачивающиеся на приливной волне; призрачное скрещенье мачт и парусов; стонущие корпуса судов, построенных в Глазго, Гамбурге и Марселе; грубые узловатые портовые грузчики, разгружающие опиум и погружающие чай; пунктирные линии летящих на минимальной высоте бомбардировщиков; бомбы, превращающие город в груду мусора; пули, миллионы пуль из Чикаго, из Фукуоки, из Сталинграда – тра-та-та-та… Если у городов есть аура – Зои всегда настаивала, что «у каждого человека есть аура», – а твои «чакры открыты», то аура Шанхая должна иметь цвет денег и власти. Этот город всего лишь с помощью электронной почты способен остановить работу заводов в Детройте, лишить Австралию железной руды, а Зимбабве – носорожьих рогов и накачать индекс Доу Джонса либо стероидами, либо финансовыми утечками…

У меня зазвонил телефон, и это было замечательно, ибо звонил мой самый любимый человек.

– Приветствую тебя, красавица, чей светлый лик способен пустить на дно пять тысяч кораблей!

– Привет, идиотик. Как там таинственный Восток?

– Шанхай действительно очень впечатляет. В нем не хватает одного: Кармен Салват.

– А как дела на Шанхайской международной книжной ярмарке?

– А, все то же самое. Ко мне, во всяком случае, пришло довольно много народу.

– Отлично! Значит, из-за тебя Нику пришлось-таки побегать, отрабатывая свои денежки?

– Пожалуйста, называй его Ник Грик! – взревело мое зеленоглазое чудовище. – И я не собираюсь соревноваться с ним в популярности, знаешь ли!

– Приятно слышать, когда ты говоришь с таким настроением. Холли еще не появлялась?

– Нет, она должна прилететь позже… а меня все равно сейчас не будет в отеле, я удрал, чтобы немного прогуляться по набережной. Я и сейчас здесь, небоскребами любуюсь.

– Удивительные, правда? На них уже зажгли освещение?

– Да. Сияют, как в сказке. Ну, вот я и рассказал тебе, как провел день, а ты чем занималась?

– Была встреча по продажам с одной очень заинтересованной командой, потом еще одна встреча – с художником, выпускающим репродукции, сейчас бизнес-ланч с весьма меланхолично настроенными книготорговцами, а потом до пяти часов – несколько встреч, посвященных кризису.

– Прелестно. Есть какие-нибудь новости от агента по съему жилья?

– Да-а, новости есть… Квартира наша, если мы…

– Ох, дорогая! Но это же просто фантастика! Я немедленно…

– Ты сперва послушай, Крисп. Я совсем не так уверена насчет этой квартиры, как раньше.

Я отошел в сторону, пропуская отряд веселых китайских панков в полном боевом облачении.

– Тебе больше не нравится квартира на Plaza de la Villa? Но это лучшее из того, что мы видели! Столько света! И место для моего кабинета найдется, и по цене вполне приемлемо. И потом, стоит утром поднять жалюзи, как покажется, что мы живем в романе Переса-Реверте. Я что-то не понимаю: что не так?

И моя подруга-издатель, очень осторожно выбирая слова, пояснила:

– Видишь ли, я как-то до сих пор не осознавала, как мне дорога моя собственная квартира. Мое собственное жилье, мой собственный маленький замок. И потом, мне нравится это место и мои соседи…