– Твой мучитель, – начал я, – вовсе не злорадствовал втайне, навещая тебя. Он презирал себя за трусость и до сих пор презирает. Однако эти признания уже ничего не изменят. Он хочет заплатить, Ричард. Но если ты хочешь денег, то тут он тебе ничем помочь не сможет: он сам буквально в шаге от банкротства. Впрочем, вряд ли ты хотел именно денег?
– Странное дело, – он покрутил головой, словно чему-то удивляясь, – вот я пришел сюда и не знаю, что предпринять.
Я покрывался то холодным, то горячим потом, чувствуя, что рубашка уже прилипла к телу.
– В таком случае я сяду за стол, – сказал я, – и буду ждать твоего решения. Только учти: твоему мучителю и в голову не приходило, что тебя могут на несколько лет засадить за решетку; он хотел просто подшутить, проучить тебя. Согласен, шутка вышла довольно глупая, но кто мог предположить, что все обернется таким кошмаром? Как ты решишь его наказать, так тому и быть. Он готов расплатиться с тобой сполна. Хорошо?
Нет, дорогой читатель, это было вовсе не хорошо. И я, окаменев в кресле, себя не помнил от страха. Лучше закрой глаза, уговаривал я себя, закрой, и не будешь видеть ни Ричарда Чизмена, ни твоих книг, ни заснеженного леса за окном. Всего один выстрел в голову. Существуют куда более мучительные способы мести. В ушах у меня что-то дребезжало, точно крышка на закипевшем чайнике, но я закрыл глаза и никак не мог знать, что в данную минуту делает Ричард Чизмен. Я, правда, слышал, как щелкнул спускаемый предохранитель, как Ричард подошел ко мне. Странно, но мой висок чувствовал дуло пистолета еще на расстоянии.
…и вдруг я почувствовал, что остался один. И я был жив, черт побери! По крайней мере, до определенной степени жив.
Ну же, открой глаза! Давай, не бойся, открой!
Та же самая старая комната. Все то же самое, но не совсем: Чизмен исчез.
