Элге пожала плечами, не желая углубляться и выспрашивать подробности чьего-то чужого скандала. Её голову занимала сестра и её упорное нежелание общаться. Надо самой съездить к ней. Вряд ли лорд Форриль подразумевал запрет на встречи с Виррис — обоюдные визиты не способны запятнать его, лорда Тивиса и королевского советника, безупречную репутацию.
Долго не могла заснуть. Смотрела на притихший заснеженный сад за окном, пыталась увидеть их дальнейшую с мужем жизнь. Представлялось плохо. Так много дней окрашено пустыми ожиданиями, лопнувшими надеждами, то нервных, то тревожных, то разочарованных. Так мало их было — истинно радостных и наполненных любовью и смехом. А ведь со дня свадьбы всего только осень и миновала. Элге вернула плотный край занавеси на место, повела плечами, позволив пеньюару стечь с нее, и улеглась на нагретые простыни. Где-то там, за стенами, отделенный общей гостиной, ворочался в своей постели смиренно-недовольный Мадвик, не оставляющий надежды вернуть упрямую супругу к себе под бочок.
«Я только хотела счастливой семейной жизни, — обратилась она мысленно неизвестно к кому, глядя на тёмные размытые очертания тяжёлого бархатного балдахина. — Просто счастья рядом с человеком, который любит меня и которого люблю я. Просто. Ничего такого невозможного, невыполнимого. Я хотела только счастья и свободы. Почему же каждый новый день — сплошь неискренние уверения в чувствах? Почему моя жизнь вязнет в паутине подозрений, притворства и лицемерия?»
И на грани яви и сна, скользя расслабленным сознанием по тихим волнам, до неё долетел негромкий голос, незнакомый, никогда ранее не слышанный. Сильный, глубокий мужской баритон, уставший и печальный.
«Ты уверена, что желания твоего благоверного схожи с твоими? Может, он совершенно иного хотел? Может, такого, как он есть, его могла принять только выбранная ему наречённая, место которой ты заняла? Ты точно знаешь, что не изменила судьбу своего мужа и его близких, встав рядом с тем, кто не предназначался тебе Небом?»
Элге перестала дышать, вслушиваясь в зимнюю тишину тёмной спальни, но больше не услышала ничего. Боги ли снизошли до ответа ей, или разыгралось нездоровое, уставшее от одиночества воображение, вот только слова удивительно точно отражали её собственные мысли, настолько неловкие и стыдливые, что она гнала их от себя, стоило им только робко показаться.
Леди Бритта вернулась в снежный день, отмеченный первым морозцем. Непривычно расслабленная, неторопливая, спокойная и улыбчивая, обняла и расцеловала всех домочадцев, включая Элге, всем вручила подарки и потребовала внимания, не один час занимая и Мада, и невестку подробными рассказами об отдыхе на морском побережье. В честь возвращения хозяйки Элге заранее распорядилась на кухне приготовить что-нибудь особенное. Хозяйка осталась довольна, похвалила потеплевшим на мгновение взглядом и быстрой улыбкой.
А во время перемены блюд хозяин дома поднял голову, обвёл их всех по очереди цепким взглядом и степенно, веско озвучил:
— Хотел сделать это заявление в более торжественной обстановке, однако… Извините, не терпится поделиться. Час назад мне доставили письмо.
Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом. Уголки губ Мадвика дёрнулись в понимающей ухмылке, а Элге лишь вежливо наклонила голову, ожидая окончания не лишённой пафоса речи. В глазах старшей леди плескалось понимание и неприкрытая гордость.
— Ваш покорный слуга принят в Малый королевский Совет.
Следующее занятие с Каннелией сорвалось. О переносе урока на другой день она просила неровным, прыгающим почерком, столь непохожим на её всегда аккуратные округлые, буковка к буковке, строчки. Потерев занывшие холодком виски, девушка невольно гадала, что же у наставницы, уравновешенной, немного даже флегматичной женщины, случилось. Воображение подсовывало образы скандальных капризных учеников Школы, потому что представить, что Каннелия отменяет урок из-за ссоры с мужем или сыном, не выходило.
Урока хотелось. После девушка планировала навестить Виррис, предвкушая встречу и нервничая в её ожидании. Чтобы немного успокоить зачастившее сердце, немного позанималась сама, уделяя внимание практике дыхания, концентрации на источнике своей магии, ловила малейший отклик и жалела, что не на ком попрактиковаться полноценно.
Оделась потеплее, собираясь нарезать свежей зелени в теплице, и услышала мелодичный перезвон внизу, возвестивший о чьём-то визите. Девушка спустилась, увидела лакея, чьё лицо показалось знакомым. Едва пробормотав положенные слова, он выудил из кармана письмо, почтительно вложил в руки молодой хозяйке.
— Ответ не требуется, леди, — вежливо кивнул лакей.
Едва он ушёл, Элге отодвинула край тяжёлой портьеры ближайшего окна и нетерпеливо вскрыла послание. Да что такое сегодня с этими письмами: и в этом строчки прыгают, пытаясь изогнуться волной! Буквы казались знакомыми… У Элге дрогнули руки.
«Леди Адорейн плохо. Леди Форриль, прошу вас: приезжайте к сестре как можно скорее. Вопрос жизни и смерти.
С надеждой, Б.Зоратт.»
