И только подъезжая к особняку Форрилей, Элге запоздало обдало неприятным холодком: с её стороны гостей, кроме Виррис, не оказалось. Родня осталась в Миале, общение прекратилось после разорения семьи Адорейн, так что при переезде сёстры даже новый адрес сообщать не стали, резонно рассудив, что и дальше справятся сами. Знакомых, которых девушка была бы рада видеть на празднике, аккуратно и ненавязчиво, с любезными улыбками, лорд и леди Форриль предложили не звать. В самом деле: не бакалейщика же или владельца пекарни приглашать на свадьбу аристократов, приглашение на которую получили такие же родовитые, а то и титулованные личности! Виррис соглашалась с доводами леди Бритты, а невеста, пусть и промолчала, увидев такое единодушие, в глубине души расстроилась. И вот теперь, как будущую хозяйку и супругу молодого лорда, её будут рассматривать, оценивать, искать расположения, или, наоборот, пытаться задеть и вывести из себя. Это высший свет и, пусть в свое время маленькая Элге потеряла вместе с деньгами семьи и положение в обществе, знаниями о том, как надлежит вести себя в этом самом обществе, располагала, спасибо накрепко вбитым в детстве урокам. Правильно улыбаться в нужных местах беседы умела, правильно молчать и смотреть, правильно двигаться тоже. Свадебный танец они с Мадвиком успели отрепетировать. А вот за первое за одиннадцать лет близкое знакомство с местной аристократией, их реакцию — волнительно. И отсутствие хоть какой-нибудь поддержки родни тревожно царапнуло.
— Что ты так побледнела, маленькая? — склонил к ней голову Мадвик. — Волнуешься?
— Ещё как.
— Тебе не о чем беспокоиться. С этого дня ты под моей защитой, никто не посмеет обидеть тебя. Выше голову, леди Форриль.
Виррис при этих словах довольно улыбнулась, а новобрачная лишь стиснула ладонь мужа.
Особняк Форрилей, обнесённый ажурной кованой оградой, утопал в роскошном саду, наверняка буйно цветущем, радующим глаз весной. Но и сейчас, в ожидании прихода осени, территория выглядела ухоженно. Кусты, высаженные по периметру ограды, аккуратно подстрижены, сухие листики и веточки собраны, вдоль главной аллеи выстроились ничуть не пожелтевшие невысокие деревца, вдалеке виднеются идеальной формы клумбы, усыпанные белыми хризантемами и пёстрыми, яркими первыми осенними цветами. Строго и элегантно — сам сад подготовлен к свадебному приёму. Центральные ворота наряжены: в них искусно вплетены цветочные гирлянды и ленты.
Экипаж остановился возле ворот, возница дождался, пока створки синхронно распахнутся и направил лошадей по усыпанной белыми и бледно-розовыми лепестками дорожке. Дом в дальнем конце большой, просторный, со светлым фасадом и высокой лестницей — Элге видела его будто впервые. На лужайке возле дома девушка заметила золотистые шатры и горстку разодетых гостей. Сердце вновь встрепенулось потревоженной птичкой, пальцы непроизвольно стиснули руку Мадвика. Он тут же откликнулся, поднеся её руку к губам, тихонько подул на шёлк перчатки.
Всё хорошо, всё хорошо. Всё уже хорошо, — повторяла себе новобрачная, выбираясь с помощью мужа из повозки.
— Твой отец уже вернулся? Не вижу его, — не поворачивая головы к Маду, спросила Элге.
— Да, уже среди гостей. Не переживай так, родная, всё хорошо. Моим родителям ты нравишься, и остальным не можешь не понравиться, но самое главное, что тебя люблю я.
А как не переживать..?
Представляемая немногочисленным пока гостям, она кивала и улыбалась затянутым в шелка и бархат леди и сиятельным лордам, но не запоминала лиц и названных имён. Благодарила за поздравления, незаметно стискивала ладонь на предплечье Мадвика. А Мадвик справлялся за двоих — вот кто не терял самообладания и держался с истинно аристократической невозмутимостью, да ещё успевал ободряюще посматривать на неё, взглядом говоря — всё в порядке, волнение девушки в такой день естественно и простительно. Теперь уже свекровь, леди Бритта, выверенным движением склонилась к новобрачной, едва приобняв за плечи, обдала облаком тонких цветочных духов, поцеловала воздух возле её щеки:
— Благославляю вас, дорогая Элге. Добро пожаловать в нашу семью. Надеемся, вы будете достойны нашего доверия и покровительства.
И сдержанно улыбнулась. Объятия, предназначенные сыну, вышли куда теплее. А Элге так и застыла с приклеенной улыбкой, не слыша поздравлений свёкра, лорда Тивиса — возможно, не такое прохладное, как напутствие свекрови, но его любезность не касалась глаз, светло-голубых, льдистых.
Виррис — вот кто чувствовал себя уверенно и естественно в этой среде. Кто-то из гостей вспомнил почившего лорда Адорейна, оставившего двух прелестных дочерей, и конечно, кто-то из дам оказался знаком с Вир как с талантливой портнихой с поистине волшебными руками.
