Утро начинается с того, что гнетущие мысли наваливаются всем скопом и, словно арестанты в тюремном дворе, начинают ходить по кругу. До тошноты, до головокружения. Вспоминая возмутительное предложение лесного отшельника, Элге со всей ясностью поняла, что отдать себя ему даже на одну ночь не сможет. Нинасколько не сможет. Измена Мадвику немыслима, абсолютно исключена, тем более вот такая — с человеком, ничего, кроме отвращения не вызывающим, кому в глаза смотреть страшно, да что там глаза — рядом стоять невозможно, не умирая от ужаса. О чём она думает..! Самой мысли об этом не должно быть. Надо искать другое решение.
Смотрела на метку на левом запястье. Маленький размытый кружок, словно перевитый веточками с крошечными листиками, и вплетённый в них вензель. Да, это определенно буквы. То ли Д, то ли Л, то ли А. Узор весь был как залитая водой акварель. Маг не соврал — ночью про печать Элге и не вспомнила, но старшая сестра явно рисунок на коже не заметила.
По просьбе Виррис, торопившейся выполнить важный заказ и засевшей за шитьё, Элге собралась в салон госпожи Фатты за заказанными ранее кружевами и лентами. По пути рассеянно кивала на приветствия соседей, но вряд ли помнила, кто ей встретился.
— Подождите минутку, сейчас заказ леди Виррис принесут, — кивнула ей хозяйка.
В ожидании Элге присела на низенькое кресло возле окна и бездумно листала каталог, когда колокольчик над дверью звякнул и впустил новых посетителей. Элге рассеянно подняла голову и забыла как дышать. В магазин вошла девушка, на вид моложе её самой, выше, и, кажется, даже элегантнее, что подчёркивало светлое платье с изысканной отделкой кружевом по вырезу декольте и краям рукавов. Красивая яркой южной красотой, с уложенными в сложную прическу чёрными волосами, губами, смело тронутыми красной помадой, что на удивление не придавало ни вульгарности, ни лишних лет. Красный необыкновенно шёл и к её цвету кожи, и к чёрным локонам, и к синим глазам. А её локоть…Её локоть придерживал Мадвик, собственной персоной. Увидев застывшую в уголке Элге, он заметно напрягся, в серых глазах мелькнуло растерянное и виноватое выражение. Но…скованный навязанным с пелёнок этикетом, её дорогой Мад быстро вернул самообладание и перевёл взгляд на…очевидно, невесту. Они перебросились несколькими фразами, смысла которых Элге не поняла — в висках шумело, а пальцы рук намертво вцепились в страницы каталога, последним усилием она заставила себя сделать вид, что разглядывает изображённые на страницах модели. Ещё одна посетительница, и только.
И лишь когда из двери в глубине магазинчика вышли помощницы хозяйки, неся в руках большой и объёмный чехол, который прятал в себе наверняка какой-то необыкновенный наряд для невесты Мада…лишь тогда до Элге дошло, что его предстоящая свадьба — неотвратимая реальность.
— Леди Гайра, какая честь для меня! — вышла поздороваться сама владелица, сверкая действительно радушной улыбкой. — Что же вы сами…вам бы доставили платья прямо домой.
— Нам вовсе не трудно, правда, милый? — очаровательно улыбнулась брюнетка. — Мы всё равно находились по делам в этой части города, а мне так хотелось поскорее увидеть, что у вас получилось!
Дальше Элге не слушала, из её крошечного мирка, сосредоточенного на кресле, столике и каталоге в руках, снова исчезли все звуки. Мадвик стоял рядом с синеглазой красавицей, нервно улыбался, с чем-то соглашался, что-то подтверждал. Госпожа Фатта лично вручила притихшей в уголочке Элге свёрток с заказанными материалами: Виррис ей нравилась и она даже делала ей небольшие скидки на ткани и фурнитуру. Не помня как, Элге добралась до дома. Перед глазами так и стояли те двое…и злополучный чехол с нарядами.
Дома села было перебрать засушенные запасы трав, но руки так тряслись, что занятие пришлось отложить и всё, что удалось сделать более-менее прилично — это полить маленький огородик за домом. Вернувшаяся Виррис снова подбадривала и старалась отвлечь от разъедающих душу дум. Ревность? Испытала ли Элге ревность при взгляде на ту, черноволосую? Больно, как же больно. А Мадвик..? Каково ему было стоять там и, как ни в чём не бывало, выдавливать улыбки, что-то отвечать, зная, что за спиной сидит настоящая и единственная любимая? «Элге…не представляю никого своей женой, кроме тебя», — пульсом бился его сильный глубокий голос. И тёплые пальцы, судорожно стискивающие её похолодевшие ладошки. Как?! Как отдать??
