Сергей Валерьевич, что для вас сильнее: магия слова или магия жеста?
Поскольку у меня визуальное восприятие мира, то для меня сильнее запоминается жест. Поворот головы, движения, взгляд, образы. Но это моё личное субъективное восприятие. В масштабах истории и человечества — конечно, магия слова. Слово более вечно.
В вашей жизни есть слова, которые вы помните с детства?
Мне было лет четырнадцать, когда произошла одна нехорошая ситуация. Это было время войны с Чечнёй. Мой отец служил командиром лётного полка в Кустанае, многие его подчинённые были направлены в Чеченскую республику. Однажды я услышал на лестничной площадке разговор отца с незнакомым человеком. Разговор был грубым, человек — нерусской внешности. Папа сказал: Сергей, вернись в квартиру, но я не послушал его и подошёл ближе. Началась драка. Слова, которые папа сказал мне после всего, как всё закончилось, помню всю жизнь. Он сказал: если бьёшь, то бей.
Как эти слова вы перекладываете на жизнь?
Не надо половинчатых действий, они не приведут к победе.
Ваш папа разрешал вам когда-нибудь держать в руках штурвал?
Разрешал. Из-за этого я и не пошёл в лётчики. За романтикой почувствовал ремесло. Трудное, красивое, но ремесло. Мечта о небе, о свободе, о полёте — это, конечно, красивая мечта, но в повседневной работе лётчиков куча рамок и ограничений, которые не совсем соответствуют моему характеру. Адреналин присутствует, но не в той мере, в какой видится на расстоянии. К десятому классу у меня зародились сомнения, и по совокупности причин я принял решение не идти в лётное училище, а поступать в гражданский вуз.
Неужели вы ещё ребёнком умели так системно анализировать?
Почему вы удивляетесь?
Потому что если есть мечта о небе, она не поддаётся анализу.
Мечту о небе я частично реализовал, занимаясь парашютным спортом. У меня на счету шестьдесят четыре прыжка. Знаете, что самое главное я понял благодаря прыжкам с парашютом? Что за мою собственную жизнь мне нравится отвечать самому. В самом начале, когда ты делаешь первые прыжки, парашют для тебя складывает девушка-инструктор. И только потом, гораздо позже, тебе разрешают это делать самостоятельно. Может быть, ты делаешь это не настолько филигранно, как делает инструктор, но ты делаешь это сам. Помню, как я почти физически почувствовал, что стал взрослым. Появилось ощущение, что свою жизнь больше всех я доверяю только себе.
Скажите мне честно: вам было страшно?
Конечно, это противоестественно — шагнуть в километр под тобой. Но к этому можно привыкнуть, поэтому страх нивелируется. Не стану вам говорить, что я большой поклонник парашютного спорта. Голый адреналин — это не моё. Он для меня скучен своей голостью.
