— Ты в этом не виноват, дорогой. А вот Тоффи, Мигель, он поедет учиться в Саутридж, получать доброе католическое образование. Вас в Атенео учили латыни? И когда ж ее перестали преподавать? Ну, значит, скоро Тоффи сможет почитать нам Фукидида в оригинале, почитаешь, правда, Тоффс?
Тоффи тянется к рису, бормоча:
— Фукидид — грек.
Эффи:
— А дождь, однако, как зарядил, а? Может, это остановит мусульманских фанатиков.
Ракель:
— И не говори! Я почти два часа простояла в пробке, когда возвращалась с обеда Друзей Церкви Христовой в Маниле. Думала, это очередной блокпост — их столько понаставили последнее время, — но, когда поняла, что это всего лишь наводнение, даже отлегло. Этот идиот Бонифацио чуть не застрял на залитой дороге. Я все волновалась, как бы тебе не пришлось посылать своего водителя с внедорожником.
Сэди:
— Глобальное потепление. Может, пора уже на всех машинах загнуть выхлопные трубы кверху, как на тракторах и внедорожниках.
Эффи:
— Да не смеши. Я не верю в глобальное потепление.
Сэди:
— Это потому, что ты работаешь на «Петрон».
Старик выкрикивает:
— Слушайте! Началось! Мы все должны быть начеку. — И давай размахивать ложкой, как будто это нож.
Эффи:
— Пап, война кончилась. Японцы проиграли.
Ракель (поворачиваясь ко мне):
— Не обращайте внимания на моего свекра. Он не совсем здоров. Служанки кормят его в кухне, но он любит прогуляться перед очередной ложкой.
Тоффи (перегибаясь ко мне, как шпион на шумном базаре):
— Мы называем его Адский Деда.
Ракель:
— Мигель, простите за вопрос, но мне очень интересно. Кто ваши родители?
Я рассказываю.
Ракель:
— Ах, я знала вашу мать по школе Успения. Она была на несколько лет старше. И об отце мы тоже слышали. Зачем только они сели на этот самолет!
Эффи (бросая на жену свирепый взгляд):
— Это была настоящая трагедия. Сейчас страна была бы совсем другой.
Я:
— Спасибо, сэр.
Ракель:
— Я по-прежнему думаю, что это ЦРУ. Сенатор Бобби Пимплисио был слишком националистически настроен.
Эффи:
— Люди называли его Боб Хоуп — Боб Надежда.[143] Я до сих пор помню его предвыборный радиоролик: «Не отказывайся от мечты, отдай свой голос мистеру Надежда».
Сэди:
— На уроке истории нам рассказывали, что двигатель мог повредить кто угодно. Правительство, корпорации, даже коммунисты.
Я:
— Версии и доказательства меня никогда особо не интересовали. Для меня самое главное, что моих родителей не стало еще до того, как я узнал их по-настоящему.
Тоффи:
— Это точно был злобный Бог.
Я (улыбаясь Тоффи):
— Тут я, пожалуй, соглашусь.
Эффи:
— А ваш дед, он как поживает? Я раньше встречал его в гольф-клубе, но давненько уже не видел.
Сэди:
— Ты вроде говорил, что у тебя здесь никого нет.
Я:
— Дедушка в порядке, сэр. По-прежнему активен.
Ракель:
— А сколько у вас в семье детей?
Я:
— Нас шестеро, мэм. Мои родители делали детей, пока не родился тот, кто им по-настоящему понравился.
Ракель:
— И какой же вы по счету?
Я:
— Пятый.
Ракель:
— Забавно! Забавно, правда, Эффи?
Эффи:
— Нам повезло: сначала родилась девочка, потом мальчик. Так что можно было остановиться.
Сэди:
— А вы знаете, что Мигель писатель. И отличный, между прочим.
Тоффи:
— Может, ты и книги его читала?
Ракель:
— О! И о чем вы пишете, Мигель? Моя дочь очень любит читать. Она унаследовала эту пытливость от меня. В детстве я читала ей…
Эффи:
— Скажите, Мигель, а чем вы зарабатываете на жизнь? Ваше увлечение спонсирует состоятельный дедушка, надо полагать?
Ракель:
— Эффи!
Сэди:
— Папа!
(Тоффи бросает прибор на тарелку.)
Адский Деда:
— Я тебя такому не учил. Помню, как ты убил щенка, когда я на тебя разозлился.
Эффи:
— Нет, Мигель, мне просто интересно. Правда. Если этого хочет моя дочь, она это получит, верно? Хотелось бы просто знать, какое ей понадобится наследст…
Сэди:
— Папа, прошу тебя.
Ракель:
— Вы должны простить моего мужа. Его искусство — делать деньги.
Я:
— И овладеть этим искусством совсем не просто, мэм. На самом деле я зарабатываю достаточно, чтобы содержать себя. Пишу в разные издания, все такое.
Эффи:
— На Филиппинах этим прожить невозможно, так ведь? Слишком мало платят. В Штатах — может быть, но здесь…
Ракель:
— Я тоже хотела стать писательницей. Но потом я забеременела, и на меня свалилось столько забот. Домашнее хозяйство, работа в Детском фонде, рождественские ярмарки, пилатес эт сетера.
Сэди:
— Мама тусовалась с поэтами и маоистами-революционерами.
Эффи:
— Да, к слову, о революционерах. Один коллега рассказывал, что слухи небезосновательны. Про Сексисексигейт. У Виты Новы и вправду есть видеозапись, порочащая президента.
Ракель:
— Типичный пример
Сэди:
— Фу-у!
Тоффи:
— Там
Эффи:
— Беднягу подставила любовница, как лоха.
Сэди:
— Я слышала, что преподобный Мартин по-прежнему его поддерживает. Несмотря на весь этот трендеж насчет «морали».
Ракель:
— Ну почему филиппинские мужчины не способны на моногамию, я не понимаю. Прямо как уличные псы.
Эффи:
— Все из-за жен.
Ракель (пропустив слова мужа мимо ушей):
