– Я просыпаюсь утром, я вижу дом, я поняла, что это мой дом, я живу в нем с ним… с Адамом. Я знаю, я уже поняла, он мой муж, он заботится обо мне, он хочет помочь… Но я ничего не помню: как я с ним оказалась, кто эти люди, которые приходят к нам в гости, почему они рассказывают про прошлое лето, я не помню ничего…
Мэриэм в этот момент могла бы открыть глаза, посмотреть на мисс Джонс с отчаянием и мольбой о понимании, но она не осмелилась сделать этого, зная, что не вынесет еще одного поставленного в тупик специалиста, лучшим решением которого станет назначение новой дозы антидепрессантов, которые «обязательно вам помогут, Мэриэм». Поэтому продолжила:
– Врачи уверяют, что это амнезия, я потеряла память. Но меня не покидает чувство, что мне пытаются навязать воспоминания из чужой жизни. Они просто не знают, в чем дело… У меня постоянное ощущение, что я не в том месте, я не там, где должна быть. Я не знаю, что мне делать. Я словно снова среди света и не знаю, где выход. А если бы он и был там, куда мне идти? Я как будто потеряла ключи от дома, а я даже не знаю, где он находится…
Запас слов, сил и эмоций иссяк. Мэриэм закончила рассказ, только теперь открыла глаза.
Осмелившись посмотреть на Кэтрин, она с удивлением и облегчением, на которые не рассчитывала, встретила взгляд, полный сочувствия, понимания и тепла.
Выждав мгновения тишины, в которой оседало все только что сказанное, мисс Джонс сказала:
– Спасибо, Мэриэм, ваш рассказ потребовал от вас большой силы и смелости. И доверия. Я вам благодарна за него. Могу лишь вообразить, как вам тяжело, с чем вам приходится сталкиваться ежедневно… – Мисс Джонс замолчала, опустив взгляд. Затем продолжила: – Я бы очень хотела помочь, но, к огромному моего сожалению, я не смогу этого сделать, это за пределами моих возможностей. Вам, похоже, уже достаточно навредили, я не хочу стать в ваших глазах еще одним таким «помощником».
Мэриэм положила карандаш на стол.
– Но я знаю, кто сможет, – опережая неизбежное разочарование, добавила Кэтрин. – Давайте теперь пригласим Адама, и я вам обоим расскажу об этом человеке.
Войдя в кабинет, Адам первым делом устремился к Мэриэм, потянулся к ней рукой, привычно остановился в сантиметре от ее плеча и, коснувшись ее только полным беспокойства взглядом, опустился рядом на диван.
Мисс Джонс вкратце пересказала ему свой ответ и предложила перенаправить их к тому, о ком она подумала.
– Его зовут Майкл. Мы знакомы много лет, и я полностью доверяю этому человеку и его таланту, хотя не всегда согласна с его методами. Это будет ваше решение, на ваш страх и риск. – Она еще раз посмотрела на Мэриэм. – Но, думаю, в вашем случае это единственный выход.
– Хочу сразу предупредить, – продолжила Кэтрин. – У него нет лицензии, если вам это важно, но он сможет помочь, я уверена. Возможно, это ваша последняя надежда.
Адам смотрел в пол перед собой. «Как, зачем они здесь оказались?» – спрашивал он себя. Еще один сомнительный специалист отправляет их к следующему, совсем уже странному, какому-то нелегальному недоучке, шарлатану (в нем заговорил голос юриста). И это их последняя надежда? После которой, если ничего не выйдет, случится то, о чем говорил Паттерсон.
Доктор Джонс, загадочная женщина, знающая еще более загадочного мужчину, испытующе смотрела на Адама. Похоже, она умела читать мысли.
– Неважно, есть ли у него лицензия, – сказал наконец Адам. – Я готов на все, только бы ей стало легче. Мы попробуем.
Кэтрин кивнула и, сверившись с записной книжкой, записала номер телефона.
– Скажите Майклу, что вы были у меня, Адам.
* * *
Мэриэм после визита к мисс Джонс погрузилась в состояние растерянности: казалось, она еще глубже утонула в своем внутреннем тумане. Она не заметила, как Адам взял ее за руку, как они вышли на улицу, где их ожидало такси.
По дороге домой и весь остаток дня Мэриэм не покидало чувство недосказанности: до чего-то она не добралась, что-то было упущено. Нечто, только начав показывать себя, застыло, повиснув в воздухе, и, оставаясь там неназванным, не давало покоя. Тот в ее жизни и так давно отсутствовал, но после визита к Кэтрин появилось другое, новое беспокойство – с малой толикой света, как во сне, когда приходится выбираться из лабиринта комнат и коридоров, но ты точно знаешь, что где-то должен быть выход. Должен быть выход.
И появилось новое чувство – ожидание, оно оживило, задало вектор в ее бесконечном хождении по кругу.
Теперь в ее комнате с задернутыми шторами появился просвет, и он, возможно, станет еще шире и ярче, когда они встретятся с этим Майклом, чей номер был в портмоне Адама.
Весь следующий день и еще один после него она ждала звонка. Забытое чувство. Мэриэм прислушивалась через приоткрытую дверь к каждому телефонному разговору Адама. Не зная, с кем он общается, она надеялась услышать заветное, звучавшее уже столько раз, но впервые вызвавшее нечто, смутно похожее на воодушевление: «Да, отлично, мы будем к этому времени». Но заветного звонка все не было, почему Адам не спешит?..
