Блуждаю руками по напряженным мышцам у него на спине, по горячущей коже и в итоге начинаю царапать. Ничего не могу с собой сделать, врезаюсь ногтями ему в кожу от перевозбуждения, потому что хочу, хочу-хочу-хочу оставить на нем самые глубокие царапины… Хочу причинить боль. Я тебя разбудила! И ты мой. Мой, мой, мой!
— Я что тебе сказал? — Рафаэль ощутимо, больно кусает меня в плечо.
Он заламывает мне руки над головой, вдавливая запястья в кровать, не прекращая яростных мощных рывков, которые становятся всё быстрее. Отпускает меня, убедившись, что не сопротивляюсь.
Закидываю ноги ему на талию и сильно сдавливаю, когда он набирает темп, не переставая меня целовать как безумный. Выражение его лица становится агрессивным, жадным, а я не могу отвести взгляд. Идеальное тело, идеальное лицо, идеальное безумие, у которого есть имя.
— Рафаэль… — выдыхаю я со стоном. Едва не добавляю “мой Рафаэль”.
Он обхватывает моё лицо ладонью и заставляет глядеть ему в лицо.
— Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать.
Он будто чувствует меня целиком и полностью, потому что буквально пару мощных движений и я меня уносит. Обнимаю его за плечи, содрогаясь от оргазма, не сдерживаю громкие стоны смотрю на Рафаэля, а он упоенно наблюдает, как я ною и извиваюсь под ним. Он делает последний глубокий толчок, и я чувствую горячую пульсацию, когда он кончает в меня. Прижимает меня к себе и я ощущаю его рваное и жаркое дыхание на нежной коже шеи.
Ещё какое-то время он остается внутри меня. Я тяжело дышу и всё ещё дрожу всем телом.
— А теперь мне надо в душ… — бормочу я.
Рафаэль поднимается на локтях и смотрит насмешливо.
— А кто сказал, что мы закончили?
И он расплывается в своей фирменной акульей улыбке.
Сдаюсь на ещё один раз, а потом, обвив Рафаэля ногами, заставляю нести меня в душ. Он недовольно фыркает и с трудом соглашается. Но вот только выгнать его потом не удается и третий раз случается в душе.
Рафаэль крепко держит меня за бедра, вжимая лопатками в прохладную плитку. Мои ноги сцеплены у него на талии. Его мокрая кожа блестит, а горячая вода, стекая с белых волос, падает мне на грудь. Я держусь за его плечи, прижимаюсь к его горячей груди, ощущая твердые как камень мышцы, и думаю только о том, как, черт возьми, мне охрененно. Как же мне нравится к нему прикасаться. Его присутствие в такой близи сводит с ума, заставляет мысли растекаться.
Рафаэль целует меня в губы и между нами вклинивается вода. Сплошная животная страсть и ничего больше. Желание, похоть.
И только в свете ванной комнаты я замечаю шрам на шее слева. Узкий, словно от ножа. А ведь после воскрешения шрамов остаться не должно было. Закрываю глаза, решив, что спрошу об этом позже.
Откидываю голову назад, сжимая его ногами ещё сильнее. Кончая Рафаэль больно вжимает меня в стену, утыкается носом в шею и принимается слизывать с кожи капли воды, заставляя меня постанывать от удовольствия.
— Какой же ты… ненасытный… — пытаясь отдышаться, говорю я.
Рафаэль медленно опускает меня на пол и смотрит с каким-то непонятным выражением лица. Я гляжу на него в ответ и такое ощущение, что это выражение лица у него и есть “возвращение самообладания”. Он задумчиво водит пальцами по моим губам и молчит. А я вдруг обращаю внимание на шрам на его левом боку, такой же как на шее. Учитывая, что шрамов от пуль на нем не оставалось…
— От чего это? — отстранившись, я аккуратно трогаю подушечками пальцев тонкий рубец. Рафаэль резко хватает меня за запястье и смеется.
— Не прикасайся, смертница, — улыбается он.
Потом ополаскивается под душем, пятерней зачесывает белые волосы назад и, обернув бедра полотенцем, выходит, оставив меня одну. Какое-то время у меня перед глазами ещё стоит его потрясающее тело.
Смертница… Удовлетворенная, но недовольная стою под душем. У него в голове определенно есть какой-то тумблер, который будто самостоятельно переключает его настроение. Или это делает демон? Что я там читала о демонах в свое время? Черт, да ничего я не читала. Я читала учебники анатомии людей и животных, редкие записки предыдущих фон Стредос, и тех некромантов, что были до Эльдоры. Читала мифы о Геррии и других древах. О демонах знаю лишь поверхностно, а от Академии род фон Стредос отстранила ещё Эльдора, считая, что хороший некромант должен всему учиться самостоятельно.
Но Алое Древо Стихии, демон, страшная смерть любимой, собственная смерть (о которой я пока вообще ничего не знаю) и последующее воскрешение… У Рафаэля в голове должен быть абсолютный бардак.
Не хочу использовать слово “хаос”, потому что как раз это зло в кое-ком другом. И как оно туда попало? Как магистр умудрялся скрывать это от окружающих, ведь сильных магов раньше было куда больше. Как они умудрились это проглядеть? Хотя… у Вердера ведь на лбу не написано, что его внутренности превращаются в мерзких змей. Но теперь на его действия я начинаю смотреть чуточку иначе.
Но кто из них хуже? И чем может закончиться это противостояние?