Я родился таким слабым, что мама привыкла за меня бояться, а отец бояться не хотел, вот и ушел. Я совсем его не знаю. Ника говорит, он хороший, вот только заставил ее бросить адвокатуру и хочет заставить бросить этого парня, Диму. Но она всё равно говорит, что папа хороший. Вот только я не смог с ним познакомиться – он сбежал раньше, чем я успел сказать «папа». Чтобы говорить «папа», нужен адресат, а у меня есть только биологический отец, который ведет себя так, как будто мама залетела от Святого Духа.
Папа Нике, папа не мне. Ника как-то шутила, что это мы с ней в разводе и поделили не ладящих между собой родителей. Ника выбрала папу, а папа Нику.
Я выбрал маму. Я не могу ее расстраивать. Я не могу сказать, что это конец.
Страница 3
Я помню, как плавал с Никой в море, и она поплыла дальше за буек, а я остался. Она мне тогда крикнула: ты трус. Думала, что обидит, – так глупо. Как будто я сам не знаю, какой я.
Я читал одну книжку – так, детектив, но фильм сняли крутой, – и там в конце герой говорит героине, что ему жаль ее, ведь каждое утро она вынуждена просыпаться собой. Я часто вспоминаю эти слова. Я так устал просыпаться. Я так устал быть собой.
Я не знаю, как оказался в этой точке. Когда я поступил сюда по «Умнейшему», в школьной газете так и написали: мальчик, который умнее всех.
Мальчик, который выжил, – это было бы лучше.
Я падаю в ямы. Я/мы падаем. Ямы ждут тех, кто не отличает Я от Мы. Мне никогда не стать тем, кем меня хотят видеть все Мы, ведь Мы не хотят видеть того меня, который Я.
Всё это письмо – сплошное яканье. Я – последняя буква в алфавите, как связка в конце немецкого предложения.
Я должен приблизить этот конец. Я должен стать глаголом, а не связкой.
Голова уже очень болит, писать всё сложнее, а аптека откроется только в семь.
Сейчас почти полпятого.
Ника так и не ответила.
Начиная предложение в немецком, ты должен знать, как его закончить. Я хотел бы закончить свое предложение красиво, например, стать ассистентом в «Умнейшему», раздавать медали и ордена таким же умникам, каким был я. Но я не смогу закончить так, и Академию окончить я тоже не могу, потому что меня впихнули в группу немецкого и не дали поменять язык, а немецкий язык неуклонно ведет тебя к концу, не давая увильнуть, не давая вывернуться, не давая вторых шансов.
Поэтому
Страница 4
в своей смерти я виню
преподавательницу немецкого языка Олевскую Ирину Михайловну
деканат философского факультета Академии
Вы не даете вторых шансов.
Entsсhuldigung, dass sie auf mich warten mussten.
Ich bin weg.[50]
