Разгоряченные тела, влажные от пота… сплетенные руки, затерявшиеся в складках сбитых простыней… стоны удовольствия… удары плоти о плоть… звуки влажных поцелуев … тихий шепот признаний и просьб прямо в приоткрытые целующие губы: «Как хорошо, ещё… ещё» … и звездное небо, одно на двоих, в которое они упали, достигнув пика сладостного наслаждения.
Не успев отдышаться и успокоить своё грохочущее сердце, Дима прижал Женю к влажной груди и хрипло прошептал:
— Ты теперь моя! Ты это понимаешь? У меня всё серьезно…
Девушка кивнула:
— У меня тоже.
Чувство умиротворения и правильности происходящего затопило её. Она любит этого мужчину. Всё серьезно. Когда он только успел забраться к ней в сердце?
— Но сначала я должен тебе кое-что рассказать о себе…
— Только не говори, что ты женат и у тебя трое детей, — пошутила девушка.
— Нет, — притворно возмущенно ответил Дима.
Повисло молчание. Женя поняла: то, что хочет сказать Дима, очень важно, и ей обязательно нужно разгадать его настроение и чувства, чтобы после этого признания подобрать правильные слова для него.
Через пару минут Бес легонько отодвинулся в сторону, встал с кровати, взял в тумбочке сигарету, зажигалку и, открыв окно, закурил. Но заметив, как от прохладного ночного воздуха поежилась Женя, мужчина сделал ещё одну затяжку, потушил окурок и закрыл створку. Он явно нервничал и не знал, как начать.
— Ты куришь? — спросила девушка, чтобы отвлечь его от тяжелых мыслей.
— Нет. Бросил семь лет назад. Это так…после хорошего секса, — Дима улыбнулся.
— Спасибо за комплимент, — Женя показала ему язык. — Но судя по почти не начатой пачке, тебе явно меня не хватало. Бес громко рассмеялся, но через мгновение сказал:
— Знала бы ты, как сильно… — он пристально смотрел на девушку, всё веселье ушло, и в его глазах застыла тоска. Женя мысленно себя отругала, она старалась разрядить обстановку, задать легкий, игривый тон их разговору, но всё время затрагивала больные точки.
— Кстати, ты тоже был ничего! Был, правда, момент, когда я думала, что мне придется всё взять в свои руки… в прямом и переносном смысле, — девушка многозначительно поиграла бровями.
— Да, я вообще вне конкуренции! И это был только разогрев! — за такое бахвальство он тут же получил от Жени подушкой по голове и рассмеялся, но потом продолжил. — А по поводу моей заминки мы ещё поговорим. В конце концов, я не верю в непорочное зачатие. Так что тебе придется рассказать мне про Ваню.
— Ах, вот за что тебя прозвали Бесом! Ты идешь против официальной христианской доктрины! — Женя бросила в него очередной подушкой, и второй раз угодила прямо в лицо не успевшему отреагировать Диме.
— А ты, я смотрю, в прошлом взяла не одно золото на соревнованиях по метанию молота! Сила толчка и меткость — что надо! И вон как грудную мышцу раскачала!
Женя с притворной гордостью выпятила свою аппетитную грудь:
— Да, и горжусь этим! Я всем довольна!
— А уж, как я доволен! — Дима наклонился и принялся страстно целовать девушку, в то время как его руки нежно мяли женские округлости. Женя довольно мурлыкала и бесстыдно подавалась вперед при каждом поглаживании мужских грубоватых рук.
Понимания, что так они не приблизятся к назревшему разговору, Бессонов отстранилась, выдохнул, чтобы взять под контроль снова разыгравшееся желание, и быстро привел в порядок сбитую постель. Затем причел, взял Женю за руку и заговорил:
— Когда мне было шестнадцать лет, меня посадили… Дали два года воспитательной колонии за угон транспортного средства, — Женя почувствовала, как мужчина непроизвольно сжал её ладонь, и чтобы поддержать, она легонько погладила пальцем его руку. Дима продолжил. — Я тогда начал встречаться с девчонкой одной. Её звали Наташа. Красавица, в школе хорошо училась, родители — люди среднего достатка. И я — сомнительные перспективы, неопределенное будущее, двоечник, хулиган и драчун… на птичьих правах жил у тетки. Даже не знаю, за что она меня выбрала. Точнее — тогда не знал. Поэтому я пошел работать в автомастерскую. Сначала просто таскал железки, что потяжелее, да выполнял другую мелкую работенку. Но потом постепенно стал учиться. Мужики меня хвалили, говорили, что и котелок варит, и руки золотые. Школу я почти забросил, а всю заплату тратил на мороженое, цветы, конфеты и подарки — дешевые безделушки, которые Наташа принимала с равнодушием и снисходительностью, — Дима грустно хмыкнул. — Я любил её очень, первые чувства они всегда такие — на разрыв, острые и пронзительные. И я сам был тогда как один натянутый нерв, переполненный этими чувствами.
