— Я не пойду просить деньги! — со злым отчаяньем закричала девушка, всё нутро которой затопило жгучее чувство стыда за своих родителей. В кого они превратились? Как стали такими… она даже не могла подобрать слов…
— Не поняла, — искренне растерялась женщина. — А как же мы?
— Придумайте что-то … я не знаю… может чуть позже я смогу достать немного денег… — начала неуверенно Женя. И почему только она их жалеет? После всего, что они сделали, как обращались с ней и Ванечкой, было бы справедливым просто вычеркнуть их из своей жизни, но девушка не могла так поступить. Она им обязана своим появлением на свет, и до того, как они окончательно опустились, было ведь и в её жизни что-то хорошее. Те, кто не сталкивался с такой ситуацией, не понимали Женю, крутили у виска пальцем. Но разве так легко отмахнуться от родной крови? Забыть, бросить, не надеяться…
— Да что мы придумаем? Что я бате твоему скажу? Он же с меня три шкуры спустит… Так, раз сама не можешь, привози мальца сюда… Нечего там прохлаждаться! — женщина заговорила зло и решительно.
— Мам, как ты можешь так говорить? Ты хоть представляешь, какому испытанию собираешься подвергать Ваню? Его крики и слезы — это не выходки избалованного ребенка, у него … болезнь, ты можешь это понять? — Женя пыталась вызвать в матери хоть каплю жалости и сострадания. Конечно, она не раз им уже всё объясняла, но родители лишь отмахивались от её слов. Может быть, хоть в этот раз услышат?
— Я ничего не хочу знать, немедленно возвращай его… А то ишь, что удумала… родителей с голоду заморить. И сама не ам, и другим не дам!
— А как же Ванина пенсия? — Женя тоже разозлилась. — Пропили?
— А ты не учи родителей, как жить! Сначала поживи с наше, хлебни горя, а потом и поговорим…
— Иногда мне просто не верится, что мы с Ваней ваши дети… — обреченно сказала девушка и положила трубку.
Настроение испортилось, уже не хотелось ни праздника, ни шашлыков. Оставалось только радоваться, что мать не знает адреса дочери, так что вряд ли когда-нибудь доберется до неё.
Уладив все дела в пиццерии, Дима заехал в один из своих сервисов, ребята из которого вышли поработать полдня, чтобы закончить срочные заказы. Стоило только его пикапу остановиться на парковочном месте у входа, как следом припарковался ещё один автомобиль, и почти одновременно с Бесом из салона авто вышел улыбающийся Куриленко.
— Привет, Дима! А я вот заехал к твоим ребятам, чтоб они машину мою посмотрели, что-то стучит под капотом.
— Ну, привет! С этим не ко мне, к администратору, он внутри, проходи, — холодно ответил Бессонов.
— Да, это успеется… Давай поговорим. Не так часто тебя вижу. Расскажи, как жизнь, как дела? — как будто с искренним интересом спросил бывший Цыпленок.
— А, как видишь… — Дима махнул в сторону своего сервиса. — При деле, при деньгах, всё путем… Ты как? Как Наташа? Тетя Оля?
— И у меня всё хорошо, — Виктор натянуто улыбнулся. — С Наташей вот уже почти пятнадцать лет вместе. Мать болеет немного, но в целом тоже нормально.
— Ну, вот и славно, — Дима обошел бывшего друга и направился в здание.
— Может, как-нибудь посидим, пива попьем? — бросил вдогонку Куриленко.
— Извини, у самого личная жизнь ключом бьет, совсем нет свободного времени, — бросил Бес, не оглядываясь.
Когда, обсудив все вопросы и подписав нужные документы, дожидавшиеся своего часа, Дима вышел на улицу, бывшего друга уже не было. В здание Виктор так и не вошел.
— Надеюсь, у тебя так стучит под капотом, что каждую минуту хочется сказать «войдите», — усмехнулся Бессонов.
Заехав в банк и погасив весь кредит Жени, Бес, прикупив цветы, шампанское и сладости для Вани, вернулся домой. Про то, что весь долг в двести двадцать тысяч рублей погашен, Дима решил не говорить девушке: она наверняка разволнуется, будет смущаться и чувствовать себя обязанной. Конечно, Бессонову пришлось залезть в кассу, своих наличных денег в такой сумме в этот момент у него не было, но для мужчины эти траты были незначительными.
Бес одобрил идею Жени устроить во дворе пикник, и быстро принялся за его организацию. Ближе к вечеру жара спала, и в воздухе разлился аромат цветов, растущих возле дома, и летних трав, над которыми, жужжа и обгоняя друг друга, летали трудолюбивые пчелки, легкомысленные бабочки и стрекозы. Женя по мере возможностей помогала Диме, суетясь рядом и рассказывая о том, как прошел её день. Рядом с небольшой песочницей, которую недавно успел смастерить Бессонов, с деревянными машинками играл Ваня. Мухтар безмятежно дремал в тени, изредка приподнимая уши и прислушиваясь к звукам возни ребенка. Ещё более внимательно лохматая нянька следила за перемещением тарелки с ароматным замаринованным мясом, каждый раз провожая её огромными влюбленными глазами. И Дима, глядя на эту картину вокруг себя, вдруг вообразил, что они одна семья, настоящая, такая, о которой он мог только мечтать в детстве, и на душе у него стало ещё радостней.
