А потом, совершенно неожиданно, чья-то рука действительно включила свет. Вот уж действительно — до-просилась на свою лохматую голову. Я зажмурилась, ослепленная огнями. И только через десять секунд рискнула открыть глаза. Мы стояли в большом зале, сплошь затянутом черной тканью. Дюшка прошел вперед и уселся в кресло с высокой спинкой. Четыре вампира встали по обе стороны от него. Короля играет свита. Вампир смотрелся потрясающе. Как ледяной принц в царстве мрака. А Мечислав выглядел скорее частью этого полумрака. Одежда сливалась с обстановкой, золотисто-смуглое лицо и грудь почти светились на темном фоне, придавая ему вид падшего ангела. Осколок тьмы, сохранившийся на земле после Первого Слова.
Несколько минут вампиры мерились взглядами. И я чувствовала, как в зале нарастает напряжение. Как под высоковольтными проводами. По моей коже словно пропускали электрический ток. Еще немного — и я бы не выдержала. Но Дюшка не выдержал раньше меня.
— Что тебе нужно в моем городе, Мечислав!?
— Ты схватил моего друга, ты пытал его, а потом спрашиваешь, что мне от тебя нужно?
— Твоего друга? Этого слюнтяя — мазилу? Но с каких пор ты говоришь за него?
— Он мой друг и он не может сам постоять за себя. Этого довольно.
— Неужели? И ты являешься, чтобы говорить мне об этом? Ты либо храбр, либо глуп! Смотри!
Дюшка громко хлопнул в ладоши. Черная ткань упала со стен. Они так же были выкрашены в черный цвет, но в них были двери. Не меньше девяти дверей, и в них сейчас входили вампиры. Много вампиров. Их набралось не меньше сорока.
— Ты собираешься меня просто убить, Андрэ!? — Мечислав был спокоен, как перед выстрелом. А у меня руки стали ледяными.
— А что может мне помешать?
— Например, я, — мои нервы треснули по швам, и злость полезла наружу. — Мы с тобой так толком и не по-общались, козел белобрысый! И я хочу получить ответ, прежде чем Мечислав оторвет тебе голову! Где моя подруга!? Что ты с ней сделал!?
Дюшка насмешливо поднял брови.
— Ты смеешь требовать от меня ответа, человечинка?!
— Ты, чмо клыкастое, — вызверилась в ответ я. — Если тут больше нет никого порядочного, то я требую от тебя ответа! И имею на него все права! Что ты сделал с моей подругой, мразь!?
Дюшка не снизошел до ответа и второй раз. Вместо этого он этак небрежно-скучающе перевел взгляд на нашего желто-черного.
— Твоя любовница обнаглела, Мечислав.
— Она мне не любовница.
Улыбку на лице Дюшки можно было назвать только паскудной. У меня руки чесались чем-нибудь в него запустить! Да что ж это такое! Я, такая сдержанная, такая спокойная, собираюсь закатить истерику!? Да, собираюсь! И не просто вопить, а кого-нибудь прибить с особым цинизмом! Вот!
— Значит она наша законная добыча.
— Размечтался, — огрызнулась я. — Прежде чем ты меня хоть пальцем тронешь, я тебе крест в задницу запихаю и квакать заставлю!
— Взять ее, — приказал Дюшка. А мальчик не разменивается на перебранки! Я тоже не буду!
Один из вампиров направился ко мне. Я выхватила водяной пистолет и пальнула ему прямо в лоб. И попала, конечно. С такого расстояния даже слепой не промахнется. Раздался дикий визг. Я поморщилась, но взгляда не отвела. Я это сделала и я должна смотреть. Вампир разлагался на глазах. Сползала кожа с черепа большими неопрятными лохмотьями, мясо чернело и рассыпалось в пепел, обнажались — и тут же трескались белые кости черепа. Странно. А с Дюшкой так не было… Он почему-то жив остался и даже почти цел. Легкие намеки на шрамы на правой щеке — не в счет. Может, у вампиров разная устойчивость к святой воде и крестам? Вполне реально. Люди тоже ведь рождаются с разным иммунитетом. Я подумала — и выпустила еще одну струйку воды, теперь уже в корпус. Потом подошла и перекрестила то, что хрипело на полу. Вампир уже не кричал. Он просто корчился, рассыпаясь мерзкими черными хлопьями. Невосстановимо. Я улыбнулась. Адреналин гулял по венам и артериям, походя растворяя остатки благоразумия. Жутко хоте-лось заорать, но вместо этого я улыбалась. Дед мог бы мной гордиться!
— Ты еще хочешь до меня дотронуться, Дюшка? Я смету тебя в совочек и выкину в унитаз.
— Как ты меня назвала?
— Что, глушняк долбит? Повторить? Это ты во Франции был Андрэ, а здесь больше чем на Дюшку не тянешь! Сколько ни тявкай!
— Стерррва, — прошипел вампир.
— Стерва, — согласился вдруг Мечислав. — Но она под моей защитой, как и Даниэль.
— Мне не нужна ничья защита, — окончательно сорвалась я с резьбы. — Мне нужна моя подруга!
На губах Дюшки расплылась отвратительная улыбка.
— Тебе нужна твоя подруга? Так выиграй ее!
— Я в азартные игры не играю, — отозвалась я. — Давай лучше сыграем в «Подожги вампира»? Обещаю хороший мраморный памятник. В виде обломанных козлиных рогов.
— А кто сказал, что я предлагаю азартные игры, — отозвался Андрэ. — Ты отказалась от его защиты. И ты выставила мне счет. Значит, ты должна подтвердить свое право. То есть — выиграть поединок. Или при-знать, что я волен в твоей жизни и смерти. Здесь, с нами, ты обязана отвечать за каждое свое слово. Мы не люди. И у нас другие мерки.
Кажется, я попалась. Но выбора у меня нет? Или есть?
