Удивительно красивая женщина стоит на поляне, залитой солнечным светом. Рядом с ней — двое смеющихся детей. Мальчик держится за ее правую руку, девочка — за левую. И все трое внимательно смотрят на вампира. Сияние в глазах женщины сменяется слезами. По белой щеке катится первая капля.
— Что ты сделал с собой, любимый!?
И я вижу Влада. Такого, как сейчас. Только и я и он стоим на краю поляны. И вампир со стоном бросается к женщине. Дети бегут навстречу, она делает шаг…
И все четверо натыкаются на стену, которая словно перечеркивает поляну на две части. И ее не пройти.
И обойти не получится. Это просто два разных мира.
Откуда-то доносится голос Дюшки.
— Ты мой! Повинуйся!! Убей!!!
И я понимаю, что надо сейчас сделать. Я подхожу к стене и становлюсь на колени перед вампиром. Я не знаю, что происходит там, в круге. Да это и неважно. Важно то, что творится здесь — и сейчас. Хотя если меня убьют здесь, я умру и там. Но сейчас меня это не пугает. В моей душе покой и странная радость.
— Если хочешь убей меня. Здесь и сейчас. У них на глазах.
Вампир в ужасе отшатывается от стены и от меня.
— Это все ты!? Ведьма!!!
Но вместо меня отвечает женщина за стеной.
— Она. Ты любишь нас. И она создала мост из твоей любви и своей силы. Я пыталась докричаться до тебя все эти годы, но ты не слышал меня. Ты весь был в черноте… Ты и сейчас в ней. Это и мешает пройти… Юля, ты можешь нам помочь?
Я мимолетно удивляюсь — откуда она знает мое имя. Но потом приходит понимание — она сейчас знает все обо мне. Я ведь уже не лгу вампиру. Ни капельки ни лгу. Я действительно создала для них мостик. И пройти к жене и детям вампиру мешают только его дела. Все, что он сделал. Пил кровь, воевал, убивал… Мстил невиновным за свою боль. А родные ждали его на небесах, если так можно это назвать. Ждали, смотрели, на то, что делает с собой любимый человек — и мучились. Они ведь любят его. И приняли таким, какой он есть. Любят до сих пор. И это открывает дорогу. Остается только самая мелочь. Пустяк.
Вампир с надеждой смотрит на меня.
Я поднимаюсь с колен и беру его за руку.
— Мне туда нельзя, — откуда-то я знаю, что это правда. — Но тебе я помогу. Только дайте мне слово, что не позовете за собой. Мне туда еще рано.
Женщина улыбается.
— Люди, которых ты любишь, там, — она указывает нам за спину. Мы оборачиваемся — и как в тумане видим зал. Оказывается, мы с вампиром стоим посреди круга, замерев как истуканы. Он держит меня за плечо, а я не сопротивляюсь. За пределами круга виден побагровевший Дюшка. Лицо его искажено. Он что-то кричит вампиру, но до нас ничего не доносится. Мечислав стоит, как золотая статуя. Его переживания видны только по рукам, стиснутым в кулаки. Ногти впились так сильно, что между пальцами право-го кулака показывается кровь. Видно мертвенно-бледное лицо Даниэля. Оно искажено страхом и гневом. За кого? На кого?
Женщина как будто прочла мои мысли.
— Он слаб, Юля. Но его чувства — не игра. И ты для него — не игрушка. У тебя еще будет время разобраться. А пока — помоги нам.
— Отпусти меня — там, — попросила я вампира.
Влад послушался молча. Сейчас он послушался бы, даже если бы я приказала ему самоподжечься. На его лице читался такой вихрь эмоций, что становилось страшно. Любовь, нежность, вина, желание быть рядом с так неожиданно обретенными родными, страх, раскаяние…
И мы видим, как рука вампира — там, в круге, — разжимается. Юля — в — круге падает на пол. Рука ее на-тыкается на что-то тонкое. Она выдергивает это «что-то» — осиновые прутья, которыми ограждают круг. Тонкие такие. Как спички. Дальше двигаться уже нельзя. Круг закончился. Там, за его пределами, только смерть. Прут переламывается в девичьей руке. Две части. Длинная палочка, короткая палочка. Фигура девушки сгибается вдвое, складывает палочки крестом и сильно дергает за топ. Длинная полоса материи остается у меня, у нее в руке. И девушка оборачивает ее вокруг палочек, придавая им форму креста.
И крест начинает светиться теплым золотистым сиянием. Ласковым, домашним…
Теплая дорожка из лучиков ложится нам под ноги — и становится золотистым мостиком через стену. Не так уж она и высока. Просто оградка. Перейти ее — и мы уже рядом с Анной и детьми. Я так и не знаю, как их зовут, но это и неважно. От меня требуется только одно. Проводить к ним отца. Я беру Влада под руку — и мы вместе пытаемся шагнуть на мостик. Мне это удается легко, но вампир не может поднять ногу. Серые глаза умоляюще смотрят на меня. Придумай же что-нибудь!
И я отчетливо понимаю — после этой встречи он не сможет жить, как вампир. Даже если мы выйдем оба из круга, он тут же совершит самоубийство. И никогда уже не будет рядом с женщиной. К добру ли, к худу, но человек не сможет пройти, если он не боролся до конца. Каким бы не был этот конец.
И откуда-то появляются слова.
— Бог есть любовь. Любовь есть Бог. Нет таких преступлений, которых не простит любящее сердце.
