Всем известно, что моряки суеверны, поэтому нет нужды объяснять насколько они считают опасным отправляться в море на судне без ростры. Осознание того, что через несколько минут мы потеряем нашу единственную защитницу, заставило меня выпустить штурвал. Сердце колотилось так, что до сих пор не понимаю как умудрился не потерять сознание. Внезапно я услышал нечто, лишившее меня остатков силы воли на то, чтобы оставаться на борту: женский смех, раскаты которого вознеслись над грохотом штормовых волн и заставили моих сотоварищей как по команде обернуться и посмотреть на ростру корабля. Я так никогда не узнал, что же в итоге случилось со скульптурой, потому что буквально через пару секунд я оказался в реке, пытаясь сражаться с течением и убраться как можно дальше от брига, который на несколько месяцев превратился в мой дом, а потом вдруг превратился в распахнутые врата в ад.
Я бросил свой пост из-за страха, который потом мучил меня все последующие годы. Я бросил капитана Вестерлея и моих собратьев, профессор, приговорил их к самой страшной смерти, которую только могло задумать то существо. Оставшись без рулевого, судно накренилось на бок и начало погружаться в Миссисипи. К тому времени как я добрался, наконец, до берега, бриг полностью погрузился в воду. За моей спиной остались лишь тьма и смерть…
Нынешней ночью, выглянув в окно своего дома, я понял, что не имеет никакого значения на что готов человек, чтобы сбежать от тьмы и смерти. Может, они не так быстры, но очень терпеливы и всегда настигают свои жертвы. Сорок три года я безуспешно пытался заглушить внутренний голос, напоминавший о моей ответственности за произошедшее, но теперь я понял, что нет смысла продолжать борьбу. «Персефона» вновь идет по Миссисипи и единственная тому причина — взыскать старые долги. Бригу нужен рулевой, который после смерти продолжит то, что должен был делать при жизни. Меня ждут капитан и остальные, они пришли за мной, чтобы мы вновь все вместе отправились в плавание.
