Небо с пёстрой землёй смыкая,буйство красок земных смиряя,чёткость линий дневных стирая,мгла вечерняя – мгла сырая —опускалась на землю рано.Воздух в клочья сбивался странно,на ветвях зависая рвано, —воздвигалась гряда тумана,беспросветная и глухая.Было зябко, и зыбко было.Било десять. Дорога стылальдом весенним. Двенадцать било.Небо Млечным Путём пылило.В переплёты окна сквозило,сквозняками тянуло с пола.И стоял я, смятеньем скован,нетерпенья и смуты полон.И луна, голуба и пола,из фабричной трубы всходила,половинной мерцая долей.Пополуночи час и болебило смутно. Мои мозоликостенели. Без сил, без воли —обрастал я пером. И в болиудлинялись мои лопатки.Когти в пух обрамлялись гадкий.И рассвета стыдясь, украдкойподоконник покинув гладкий,полетел я над Русским полем,непривычным крылом махая.
1983
<p>«Вот говорят: Не стоит пить…»</p>Вот говорят: «Не стоит пить,всю жизнь паря за облаками,что н е т тебя, что ты не с намии что нельзя с тобою жить…»Всё так.Но так тому и быть.А каково м н е – т р е з в ы м – с вами?!
1988–1989; из цикла «Растерянность»
<p>«Опять со мной моя бессонница…»</p>Опять со мной моя бессонница,ночное тихое житьё.Опять устало лампа клонится —и жёлт, и жалок свет её.Но, отгороженная шторами,по эту сторону окнамерцает странными узорамимоя надменная страна.Моя держава сероокаяпроступит медленно во мгле,в небытие уйдя истоками,вся умещаясь на столе.Тяжёлой венчанный короною,я слышу подданных моих.И Муза – гостья непреклонная —ко мне ведёт покорный стих.И – гостья гордая – Музы ка,печалясь пленною струной,изысканнейшим из языковв тиши беседует со мной.И – не пьянея – пьёшь дарованныйнапиток светлый и хмельной,земной свободою раскованный —и этой властью неземной, —пока за призрачными шторамине проступил квадрат окна,пока людскими разговорамине прозвучала тишина…Но над землёй моей усталоя руки бледные скрестил. —И тьма была —и светом стала.И ночь плыласветло и алов согласном трепете светил.
