Большую часть пути Гай с Мирой не разговаривал, хотя она несколько раз пыталась выяснить, почему же он поменял решение и взял Хадара. Но Вишневский упорно делал вид, что её и Хадара вообще нет в лодке.
«Ревнует, что ли? — подумалось Мире. — Но это же бред! Он должен знать, что у меня к Хадару чисто дружеские чувства!»
Она даже хотела это обсудить, но не решилась.
Чем ближе они подплывали к Лесу, тем большая неуверенность её охватывала. В голове плотной стеной вставали тревожные мысли: «Что, если Гай прав и лесные на самом деле не захотят принять Хадара? Смогу ли я вызвать воду, чтобы купить Хадару помощь?»
Украдкой от Вишневского Мира сложила ладони «коршиком» и попыталась наполнить их водой. Ничего не получилось. Мира несколько раз глубоко вдохнула, попробовала ещё раз, зажмурилась от усердия — бесполезно. Даже капля не появилась! Совершенно расстроенная, Мира подумала, что лучше рассказать Гаю о неудаче с водой, чтобы это не стало для него неожиданностью.
— Гай, — робко начала она, — на берегу я сказала, что могу оплатить за место Хадара в Лесу водой.
Вишневский перевёл на неё хмурый взгляд.
— Кажется, с этим проблемы, — Мира покусала губу.
Он язвительно усмехнулся:
— Ты, как обычно, вовремя сообщаешь.
— Извини, — проронила она. — Но ты ведь что-то придумал для его спасения?
Гай сощурился:
— Почему ты так решила?
— Потому что мой довод с водой тебя не убедил. А потом ты посмотрел на стену Элсара, увидел там что-то и сам принял решение взять Хадара.
— Тебе это показалось, — лениво ответил Гай.
Мира психанула: «Да что это такое, в конце концов?! Только что был готов умереть за меня и опять ведёт себя, как случайный попутчик! Лодочник, блин!»
— Супер! — заявила она Гаю. — Показалось, так показалось. Значит, Хадара не пустят в Лес, он умрёт и у тебя, наконец, наступит спокойствие. Вам же двоим тесно на азарской земле.
Он поморщился:
— Перестынь нудеть. Нудит и нудит, как бабка старая.
Последнее было особенно обидно. Она хотела продемонстрировать обиду, но тут в небе над ними показались канжди. Они пролетели в сторону Леса. Мира отметила, что число воинов сильно уменьшилось — но предпочла оставить наблюдение при себе. Когда канжди скрылись, Мира спросила:
— Всё же, почему ты так уверен, что Хадара не захотят принять в Лесу?
Он тяжело вздохнул и нехотя ответил:
— У лесных к Старшему агенту Элсара плохое отношение, а теперь он вовсе покрыл своё имя позором. Был обвинён в измене собственному народу и признал это.
— Его пытали! — перебила Мира. — Ты сам видишь, что с ним сделали! От такого кто угодно признает себя демоном с рогами.
— Мира, ты судишь обо всём со своей колокольни, — раздражённо возразил Гай. — Не имеет значения, что вижу я. У лесных свои законы. Они не позволяют взять себя в плен, а если так получается — ты сама видела...
Да, она до сих пор помнила, какую страшную смерть предпочёл лесной воин пленению.
— А Хадар позволил взять себя в плен, — продолжал Гай. — Остался жив, признался в измене Элсару и никто из его бывших людей не подготовил для него побег или не убил в тюрьме. По законам лесных, дать приют такому человеку — это покрыть свой род позором.
Он разволновался, на скулах заходили желваки.
Мира сидела потрясённая, глядя на черничную воду за бортом.
— Что же нам теперь делать? — тихо спросила она.
— То же, что уже делаем — плыть дальше, — хмуро ответил он.
Некоторое время молчали.
— Но ты его всё-таки взял, — осторожно напомнила Мира.
— Да, появилась одна идея. Но не факт, что сработает, — Гай посмотрел ей в глаза и твёрдым голосом добавил: — Мне жаль, ты потратила столько сил для его спасения. Но будь готова к тому, что Хадара придётся отдать Реке. Всё будет, как решат Владыка и Дух Леса.
— Дух Леса? — переспросила Мира. — Здесь и такой есть?
Гай посмотрел на неё как-то неопределённо, но вместо ответа на вопрос сказал:
— Если это тебя утешит, то Хадар желает, чтобы мы отдали его Реке.
Она возмущённо вскинула на него глаза:
— Что ты дичь ты несёшь?!
— А ты думаешь он не понимает всего, что я тебе рассказал? Я уступил твоей просьбе, но, поверь, для него было бы достойнее умереть на эшафоте.
У Миры заброжали губы.
— Дикий мир. Никогда его не пойму, — пробормотала она.
...
Впереди показался Лес. Мира почувствовала, как кольнуло в груди: в Башне она только и представляла, как ей удастся сбежать и вновь оказаться в этом месте. А теперь было страшно: за себя, за Гая, за Хадара. Страх усилился, когда Мира рассмотрела на берегу толпу встречающих. Быстро же они организовались! Мира сжала безвольно лежащую вдоль тела руку Хадара. За всё это время он так и не пришёл в себя, только слабо стонал и бормотал что-то бессвязное. У Миры из головы не уходили слова слова Гая о том, что остаться в живых — для Хадара позор. Она гнала их прочь, но они упорно возвращались.
