Вот теперь меня понесло. Хорошо, что это случилось только сегодня. Весь этот стресс просился, искал выхода наружу. Вчера же, когда всё тот же Алекс провожал меня домой, я не проронила ни слова. Почему-то, говорить совершенно не хотелось ни с кем.... Кроме Тони. Всё же он имеет на меня огромное влияние. И, как оказалось, для меня он гораздо ближе, чем, тот же Алекс, которого я смело могу назвать своим другом. Это, честно говоря, сильно меня пугало.
Дорога и вся ночь, до самого рассвета, прошла для меня в размышлениях. Обо всём... о верфи, Тони, доме, Джоне, Марджери, местном обществе и его неоспоримых уставах. О моём месте во всём этом. И... я поняла, что это не мой мир. Я старалась прижиться здесь. Старалась привыкнуть и даже частично следовала правилам местного общества, но... Мартина перечеркнула всё.
– Тебе интересно, что произошло после того, как ты покинула зал? – спокойно произнёс Алекс, как будто я до этого вообще ничего не говорила.
– Да, конечно! – проговорила я, поджимая под себя ноги. – Я бы даже сказала, что сгораю от любопытства!
-Тогда слушай. Когда мы с Тони вошли в комнату, я не сразу заметил кровь на твоей спине, но когда это стало явным, у меня возникло огромное безумное желание прикончить Марти.
– Но, почему? – удивилась я. – Ведь она твоя подруга, а для Тони даже больше чем подруга. И, почему вы сразу обвинили её?
-Дело в том, что она рассказывала нам о времени, которое провела в заведении миссис Пинвирт, много интересного. Однажды Мартина избавилась от одной своей конкурентки именно таким способом; располосовав ей спину. Шрамы от подобных порезов остаются на довольно долго, и девушек с такими увечьями старались не держать в столь элитных мужских заведениях. Чаще всего, подобными способами пугали, не вгоняя нож слишком глубоко.
– Ясно, и, увидев порезы на моей спине, а так же, приняв к сведению, что Мартина держала меня за руку в момент триумфального появления на ступеньках, вы поняли, что во всём виновата именно она. Я права? – мои умозаключения были логичными. По крайней мере, мне так показалось.
– Когда ты понеслась вверх по лестнице, Марти спустилась вниз, и сказала, что это был подарок о тебя всем присутствующим, и что ты сама попросила её, Мартину, помочь тебе с этим представлением. Ещё, она добавила, что пыталась тебя отговорить, но ты её не слушала, и упорно стояла на том, что это станет настоящим сюрпризом для Мардж и для всех гостей. И, знаешь, ей поверили почти все, потому что многие и так считают, что в тебе много странностей. А тут, одной больше или меньше, не важно.
– Вау... вот это поворот! Я в шоке! – я не могла поверить, что нашлись те, кто поверил этим бредням Мартины. Но, вспоминая вчерашний вечер, поняла, что и Мардж была одной из тех, кто посчитал, что это моя инициатива.
– Но, как я уже говорил, когда мы поднялись в комнату, мне стало ясно, что Мартина врёт! Когда Тони мягко выпроводил нас с Марджери из комнаты, я всё ей объяснил. Осталось лишь придумать, как теперь уладить этот конфуз... Но, светлых мыслей не было, и тогда мы просто спустились к гостям упорно делая вид, что ничего не произошло. Тони же остался с тобой, и я искренне переживал, что вы можете просто друг друга поубивать, находясь долгое время вдвоём в замкнутом пространстве. Но, через два часа Энтони спустился абсолютно спокойный, и даже немного довольный, и попросил, чтобы я тебя проводил.
– А дальше... – в разговор вступила Мардж. – Дальше он просто рассказал всем желающим, что же произошло на самом деле. Он говорил так громко и уверенно, что в зале повисла полная тишина. Ему поверили. Все, все безоговорочно. А директор театра, мистер Эванс, даже пообещал, что не допустит, чтобы среди его труппы были такие... “пакостные создания”. Тебя жалели все... Ты у нас теперь, своего рода, мученица... Бедная девочка, которую попытались прилюдно унизить... Так что, Кери, не всё так плохо.
– Значит, Марти выгнали из театра? – спросила я.
– Да, – ответил Алекс.
– Утром она приходила к Тони, – проговорила Мардж. – Около часа они разговаривали в кабинете, а после, Мартина выбежала из дома вся в слезах.
– Знаете, – задумчиво сказала я. – Я вот думаю, а не слишком ли это для неё? Несмотря ни на что, зла я её не желаю. Но как она теперь будет жить, лишившись одновременно и работы и славы и покровителя?
– Не стоит её жалеть, – ответил Алекс, аккуратно отрезая ножичком кусочек пирога. – Марти себя в обиду не даст. И я даже рад, что Тони, наконец, избавился от неё. Он жалел её и боялся, что без него она не сможет. Его мучили угрызения совести за то, что когда-то в юности не смог себя сдержать... Он ведь никогда её не любил...
– Я этого не знала... – мне почему-то стало стыдно. Я обвиняла Тони в том, что он держит бедную Мартину рядом с собой только ради собственного самолюбия, а оказалось наоборот. И она не такая уж бедная, и он не такой уж мерзавец. А я просто слишком поспешила с выводами...
– Но даже, несмотря на всё это, тебе пока не стоит выходить в свет, – подвёл итог Алекс.