Буквально через несколько дней в Челябинск прилетел В. А. Малышев и сразу же собрал конструкторов. Из его слов стало ясно, что в ГКО уже проделана огромная работа по сопоставительному анализу обострившейся танковой ситуации и сделаны определенные выводы, которые для танкодрома стали технической политикой.
Вячеслав Александрович сказал:
– Нам просто повезло с этими шестью «механическими языками», подбитыми и захваченными артиллеристами под Мгой... Вам уже известны их данные – броня, пушка, скорость... Превосходство их брони и артсистемы над броней и 76-миллиметровой пушкой КВ-1С и Т-34 очевидно. Все, что необходимо для усиления противотанковой артиллерии, сделают наши артиллерийские КБ. Но это не снимает ответственности и с нас...
Чувствовалось, Малышев говорит о том, что уже неоднократно, всесторонне обсуждалось и в штабе бронетанковых войск, и в Ставке Верховного Главнокомандования, и в ГКО... [375]
– Я допускаю, – говорил далее нарком,– что и у противника конструкции новых машин не идеальны, они появились в спешке...
У нас времени мало... Путь один: используя отработанное, готовое, что уже внесено в КВ-1С, нужно создать артсамоход с пушкой, обладающей наилучшей баллистикой для борьбы с «тиграми»... Где взять пушку? Ищите на всех заводах, ищите среди судовых, зенитных артсистем, добивайтесь вписывания их в рубку самоходов. Скорострельность и высокая начальная скорость снаряда – это главное. И, во-вторых,– более прочная броня.
Почему, собственно, Малышев продиктовал, каким должно быть новое средство борьбы с тяжелым «тигром»? Именно артсамоход, а не танк? Обычно в литературе для объяснения этого выбора порой приводятся в целом интересные, достоверные эпизоды споров конструкторов. Да и само зарождение этой идеи связывается всецело со стенами СКБ-2 ЧКЗ.
В действительности же, как видим из постановления ГКО, и эти, и многие другие вопросы создания и применения самоходной артиллерии обсуждались на заседаниях ГКО. Идею создания самоходной артиллерии поддерживали Г. К. Жуков и И. С. Конев. Это было осенью 1942 года, когда дебатировался этот вопрос в ГКО.
Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров вспоминал:
«Большинство танкистов поддерживали мысль о выпуске нового средства борьбы с танками врага. Таких же взглядов придерживались народный комиссар танковой промышленности В. А. Малышев, директора танковых заводов. Когда же были созданы первые образцы различных видов самоходной артиллерии, на совещании, на котором присутствовали члены ГКО, а также В. А. Малышев, Я. Н. Федоренко, Н. Н. Воронов и Н. Д. Яковлев, Верховный Главнокомандующий задал вопрос: кому будет подчиняться самоходная артиллерия?»
И вот тут разгорелся сыр-бор. Воронов хотел, чтобы части самоходной артиллерии подчинялись артиллеристам, танкисты просили и доказывали, чтобы они подчинялись им. Решил спор Сталин тем, что доказал нецелесообразность создания ремонтных баз у артиллеристов, которые уже есть у танкистов. [376]
...После выступления Малышева в СКБ-2 конструкторы принялись обсуждать задание. Начались споры о том, что лучше: создать мощную самоходку или же новый тяжелый танк? Были сторонники того и другого направления. Ведь в СКБ-2 на базе танков КВ уже было создано несколько САУ. В конце 1941 года был построен артсамоход КВ-7, который имел строенную установку вооружения: 76-миллиметровую и две 45-миллиметровые пушки, сохранялся и пулемет в верхнем лобовом листе корпуса. Характерной особенностью этой машины было то, что конструкторы применили безбашенную установку вооружения, оказавшую большое влияние на конструктивное оформление позднейших тяжелых самоходно-артиллерийских установок. Эта машина позволила получить первоначальный конструкторский и производственный опыт.
Был спроектирован и построен и артиллерийский самоход с двумя спаренными 76-миллиметровыми пушками.
И вот теперь нужно было на базе танка КВ-1С создать артсамоход с пушкой, обладающей большой дальностью прямого выстрела и снарядом сильного разрушительного действия при стрельбе по броне и бетону.
Споры о создании артсамоходов в СКБ-2 ЧКЗ хорошо отразили авторы «Летописи Челябинского тракторного завода»... Судя по «Летописи», при обсуждении этого вопроса высказывались все, кто хотел.
...Слово взял опытнейший конструктор Манилов.
– Что из того, что танк может поворачивать башню и вести круговой обстрел, стрелять вперед, вбок и назад? – сказал он.– Может, но не стреляет. Ведь если появится противник сбоку, танк непременно поворачивается к нему лбом... Возьмем авиацию. Самолет-штурмовик, этот бронированный летающий танк, всегда представляет собой своеобразную летающую пушку и пулеметы. На нем нет никаких вращающихся турелей, как на бомбардировщике. Оружие штурмовика обращено вперед и только вперед. Оно установлено неподвижно. Чтобы прицелиться и поражать врага, нужно маневрировать всем самолетом. Огонь, скорость, маневр, высота – вот качества, определяющие боевую ценность штурмовика. Нам же высота не нужна, хватит и земли. Но пушку нужно на новую боевую машину поставить мощную... [377]
