— Погодь, Михалыч, — отозвалась Анна. — Ща буду.
Анна на четвереньках выбралась из шалаша, окинула всех взглядом и встала, придерживаясь за шаткую крышу. Шагнула, внимательно глядя на перебинтованную ногу с пятнами крови между палок. Удовлетворённо кивнула и начала развязывать бинты, откреплять палки.
— Поранилась? — кивнул Михалыч.
— Угу. — Анна ощупывала ногу.
— А палки зачем? А ну ка покажь ногу.
Анна нахмурилась, но скатала толстую штанину вверх. Подкладка пропиталась кровью и засохла, а на белой голени было только розовое пятно новой кожи.
— Значит говоришь поранилась? Что делать-то теперь? Много хоть настреляли?
Анна кивнула на висящую на дереве одинокую тушу оленя:
— Мало. Делай что хочешь.
— Погано. Не хочу я, понимаешь? Если каждый будет делать, что хочет, то фигня получится.
Михалыч словно что-то вспомнил, насторожился, огляделся.
— Эта… А Олег твой, где?
— Нету больше Олега. Там где-то лежит, — мотнула головой Анна.
— Значит мяса не будет больше.
Анна кисло ухмыльнулась.
— Если убедишь Дениску, то будет.
— Дениса Николаевича!
— Значит не убедишь, — невесело усмехнулась Анна. — Веречицу отпустишь?
— Не могу.
Ирра перехватила взгляд Анны, та грустно покачала головой. Эх, сбежать бы, прыгнуть в кусты и уйти по лесу. Только сил нету. Да и пристрелят — в таком виде быстро не побегаешь.
Мужики выгребли вещи из шалаша, разобрали и упаковали печку. Ирре связали руки за спиной, куском верёвки соединили ноги, чтобы широко шагать не получалось. Когда уже собрались идти, один из мужиков сказал:
— Михалыч, винтовок то нет.
Михалыч гляну на Анну.
— Там они, возле Олега, — оскалилась она. — Чего приуныли? След чуть присыпан. Вы же мужики, теперь вам вместо меня охотиться. Идите, там, блин, целое шоссе протоптано. Можно вслепую найти.
Михалыч задумчиво пожевал губу, склонил голову. Подошёл к еле заметной вмятине на снегу, что осталась от вчерашнего следа. Посмотрел на это дело и вздохнул.
— Не, — покачал головой Михалыч. — Пошли на Базу.
Он незлобно ткнул дулом Ирру. Она отшатнулась:
— Пожалуйста, не тыкайте меня автоматом.
— Это называется карабин “сайга”, — ответил Михалыч. Но больше не тыкал.
