— А кто нам мешает всё это исправить? — не сдаётся парень, и теперь это не милый мальчик перед ней, а тот знаменитый змей, который медленно, плавно, проскальзывает действиями по твоему телу. Поглаживает бархатным голосом и гипнотизирует взглядом. Незаметно снимает напряжение с тела жертвы и кольцами обворачивает, вместо боли оставляя наслаждение — захватывает в свою ловушку.
Всё бы прекрасно, но Николь Тёрнер из тех, что, если пожелает, и сама может провернуть подобное. Но признаёт, что немного поддалась — к нему невозможно испытывать неприязнь.
— А разве тебе это так необходимо? — парирует Николь.
— Хорошо. Давай это назовём репетицией свидания, и оно будет… ну, не совсем обычное, — он улавливает, как её левая бровь приподнимается, и улыбается ещё шире. — Это не будет свиданием, Николь, просто встреча друзей. Ну же, — словив скептицизм девушки, он протягивает ей мизинец, как для заключения договора.
Смешок срывается с её губ. Жутко странный тип. Противоречит сам себе, но марку придерживает отменно.
— А говорил не быть детьми, — и она сцепляет свой мизинец с его.
Как и обещал, Маркус приехал вовремя к дому Николь и терпеливо дожидался выхода. Пунктуален. Но сама она почему-то не спешила, пришлось убить около пяти минут только на то, чтобы взять себя в руки, зажёвывая неуверенность вместе с нижней губой. И всё же вышла, и теперь они быстро оказались возле таинственного заведения, которое он до последнего не выдавал, да она и не настаивала с расспросами — не в её стиле.
— А ты, я так посмотрю, сегодня падок на комплименты? — язвит Николь, но тут же замирает, когда он приподнимает удерживаемую руку и оставляет лёгкий, но мягкий и тёплый след от губ на тыльной стороне её ладони.
— Сегодня просто сошлись все звёзды, но самая яркая из них сейчас рядом со мной.
— Марк, меня сейчас стошнит.
Ники фыркает, а парень громко смеётся и приобнимет её за плечи, уводя в сторону выбранного бара для сегодняшней обстановки. Стоять на холоде не очень-то и приятно, да и что мучить бедные девичьи, такие чудесные ножки, на высоком каблуке. А аккуратные уложенные локоны способен растрепать ветер. Так почему бы не спасти тщательно подобранный образ девушки в тепле?
Бар значительно отличался от того, в который привёл её Пэрри в первый раз, и она теперь тщательно старается забыть эту неудачную вылазку. Здесь тепло и, о чудо, не воняет, как в прошлом, но всё равно присутствовало чувство того, что выбранное платье не совсем соответствовало данному заведению.
Маркус принимает её пальто, помогая снять с плеч, перекидывая через согнутую руку. Не скрываемая больше верней одеждой, можно сполна насладиться фигурой Николь. Белое платье плавно, совершенно не пошло, облегает все изгибы. Оно достаточно закрыто, не открывает ничего лишнего, особенно всеми любимую впадинку спереди, куда порой часто падает взгляд мужчин с глаз девушек. Так даже интересней, нет уже той заядлой вседоступности. Николь хочется разгадать, познать. Хотя всё же её шея привлекает внимание, и он осматривает тонкую цепочку с одной-единственной жемчужинкой, что сейчас её украшала своим благородным изяществом.
— Пойдём, наш столик в самом дальнем углу, — отрывается он от украшения, вторую руку спокойно, даже по-хозяйски, располагает на девичьей талии, а на её возмущённый вид снова улыбается «всё нормально».
В баре темновато, но при этом это абсолютно не давит на глаза. Николь осматривает столы и радуется, что залы разделены: для желающих танцевать было отдельное место, там, где музыка не будет мешать тем, кто хочет посидеть спокойно за своими столиками. Весь антураж чем-то напоминал средневековье, хотя дизайнеры могли бы постараться и лучше, но аромат жареного мяса, от которого слюна так и норовила стечь с уголка губ, сполна компенсировал этот недостаток — кухня славится отменными блюдами. Столы тоже отличались: общие, где ютится основной контингент, и те, что немного скрывались за шторами, где хоть немного можно почувствовать уединение. И, слава богам, которым хоть и не молилась, но они занимали один из уединённых столов, и Николь даже расслабляется, позволяя Марку вести. Решил быть джентльменом, так пускай играет эту роль до конца. А руку, покоившуюся на талии, ещё успеет оторвать.
Подойдя к столику, Николь замирает на месте, как оглушённая, и даже Маркус сумел ощутить, как её тело приобрело тугую натянутость, задень её ещё немного, как тут же порвётся, как перетянутая тетива, и разлетится мелкими пылинками в пространстве. Её дыхание сбилось, и сердце, долбаное сердце, опять сжимается, как комочек, такой мелкий и никчёмный. Пускай оно тогда уж лучше совсем отвалится, раз не умеет вести себя прилично.
Нэйтен Картер только собирался сделать глоток явно не безалкогольного напитка, но замер с бокалом у самых губ.
«Сука…».
Его глаза, застыли на ней, только усугубляют ситуацию. Прожигает до дурманящего состояния, а рука Маркуса на талии сравнивается с самой отвратительной посторонней опухолью — настолько его лицо исказилось.
Да пошёл ты к черту, Нэйтен Картер.
