Резкий скрип отодвинувшего стула, чуть не рухнувшего спинкой на пол, отвлекает всех. Нэйтен сжимал кулаки до белых костяшек, внимательно проследив взглядом, можно рассмотреть весь путь вен на руках. Бог Арес в ярости, и он пылал, она чувствует жар, что исходил от такого холодного тела.
— Мне нужно отойти, — скрипит он голосом, бросая через плечо, удаляясь от их общего столика.
— Ты куда? — кидает вопрос, оставшийся без ответа, Мэй, хлопая пушистыми ресницами, единственная не понимающая, что здесь происходит.
Безнадёжно выломанная ручка двери мужского туалета в баре — результат вхождения Нэйтена Картера в холодное помещение с ощутимой сыростью. Да ему плевать. Он сейчас разгромит всё, к чему прикоснётся: зеркала, кабинки, унитазы, раковины и собственные костяшки, которые разбились при первом же ударе о кафельную стену с диким рыком.
Как же бесит всё. Сколько можно выносить ему мозг? Ревность овладела его телом, заставляя долбить неповинную стену. Она сжигает его изнутри, насмехается и кричит, какой же он неудачник. Знает. Он и сам не понимал, какое чудо сдержало, не накинуться на Маркуса и долбить его тело до тех пор, пока не выпустит последний выдох. Видимо, он совсем ополоумел, раз готов убить лучшего друга за Николь Тёрнер. Но поганец Пэрри не имел права прикасаться к ней. Или имел? Дебил, сам же при нём сказал, что ему плевать на неё. Какое нафиг плевать, когда его рвёт на части от дикости, что ломает кости и сжигает всё внутри от одной мысли, что она с кем-то другим, и уж тем более с лучшим другом.
Предатель.
Он дотронулся до бесценности его жизни и оскверняет своими отпечатками пальцев. А ему страшно, что Николь отстраняется с огромной скоростью так, что не успевает удержать. И она скоро выскользнет из его рук, как воздух, который невозможно ухватить, а он упадёт в отчаянье от этого понимания. Сам себя называет придурком.
Силы потеряны. Почему, Николь? Почему она доводишь до безумия?
Жестокая. Бесчеловечная. Чопорная. Упрямая.
И такая его.
Срать он хотел на остальных, всегда желал её. С первого взгляда. С первого ощущения её прикосновения. Её улыбки. Аромата. Того вида, когда ветер перебирает её чёрные пряди. Николь Тёрнер рождена для него, но она считает по-другому, а его сердце кричит от боли. Его чувства уже истерят. И всё это он пытается заглушить выпивкой, проблемами, из-за которых пару раз даже попадал в обезьянник, и драками, надеясь, что физическая боль заменит душевную. Но ни-х-ре-на.
Рука обессиленно повисла и распухла, пока капельки крови проступали через порванную кожу от ударов. Тяжёлое дыхание пытается выровнять, пока бредёт к раковине и запускает руку под холодную струю воды. Он держит её до тех пор, пока от холода пальцы уже не начали скручиваться судорогой. Подняв голову Нэйт и видит собственное отражение в зеркале. Кажется, он даже постарел. Он прикрывает глаза. Может, свалить отсюда? Купит себе выпивки, нажраться в одиночку, возможно, нарвётся на кого-нибудь и очнётся в крови в какой-нибудь говённой подворотне, или же оттрахает какую-нибудь уличную шлюху. Зато забудет её на время. Такую красивую в своём белом платье и долбаной жемчужиной на шее. О-о-о, это он ей явно не простит.
Отряхнув остатки капель с ладони, встряхнув рукой, Нэйтен Картер вышел из туалета, но идти туда обратно, в ту обстановку, где он сходит с ума от бешеной ревности (а он именно ревнует до помутнения рассудка, до безумства) совершенно нет желания. Поэтому совершает неспешные шаги, рассматривая костяшки на степень расшибленности и хмурится, чувствуя пощипывания в ранках. Он резко тормозит, когда она вышла навстречу, не замечая его, и он понял, для чего ушла, судя по тому, как из клатча показалась пачка сигарет с ментолом.
Она зависима от сигарет, а он от неё.
Николь Тёрнер останавливает шаг, когда замечает его. Бледный, почти серый цвет лица, намокшая от брызг рубашка и разбитая рука. Дыхание девушки опять сбивается от нахлынувшего волнения. Да пошло оно на хер, но она действительно переживает, а этот призрак перед ней лишь отдалённо напоминал того мальчишку из детства, который всегда мог вызвать у неё искренность улыбкой, заботой и поддержкой.
— Довольна? — бросает он ей, подойдя ближе на расстоянии её аромата духов, кружащего голову.
— Чем?
— Ну как же, красавчик института, сам Маркус Пэрри ухаживает за тобой, — его ядовитый сарказм бьёт прямо по вискам, вызывая у неё головную боль.
— Как будто сам обделён женским вниманием. Ну и как, нравится развлекаться с моей подругой? — отвечает той же манерой, и та игра, которую они уже давно начали, но посчитали законченной, снова дала напоминание о себе, вороша прошлое.
— А что, ревнуешь? — вздёргивает он бровью и холодно ухмыляется.
Тёрнер усмехается и снова смотрит на его костяшки. Кто здесь ревнует?
— Смешное заявление, Картер. Но не стоит себя обнадёживать.
