— И всё равно, куда? Неужели на свидание? Так вот почему у нас такая погода! — насмешливо протянул Шура, но взгляд выдал его тревогу. Я улыбнулся.
— Домой надо, Шерри просила с мамой поговорить.
— Что-то случилось? — Освальд захлопнул книгу и встал с дивана.
— Нет, просто нужно поговорить. Ребят, — видя их недоверчивые взгляды, поспешно произнёс я, — я сам ещё ничего не знаю. Меня Шерри только ещё больше запутала своими недомолвками и намёками. Вернусь, расскажу.
— Хорошо, но может тебе компанию составить? — спросила Жанет, с готовностью вставая.
— Не надо, не маленький, дорогу домой знаю. Всё, пока.
— Если что — звони! — отозвались друзья, и дверь закрылась. Я поднял воротник куртки и развернул купол, после чего быстро зашагал к площадке телепортов.
Всю дорогу до дома меня одолевали мысли о том, что же такого могло случиться, что ко мне заявилась сама Шертанна, а мама даже не позвонила. Но ответом на эти вопросы у меня не было… пока.
На Риюнай погода была не в пример лучше. По крайней мере дождя или снега не было. Только небо было такое же серое и низкое, затянутое облаками, да ветер был невероятно сильным.
Весна, что б их через Ад и Роковые Врата ногами вперёд!
Выругавшись, когда в очередной раз наступил в лужу, я сжал покрепче зубы и с наслаждением прыгнул в последний телепорт, ведущий в мой город. А там уже через двадцать минут я был у нашего дома. Защита привычно кольнула ауру и отступила, впуская меня.
— Мери!!! — рыжеволосый вихрь слетел с лестницы и налетел на меня, радостно вопя и тиская, как мягкую игрушку. Засмеявшись, я поднял сестрёнку на руки и покружил.
— Привет, малявка! — засмеялся я, запуская пальцы в рыжие вьющиеся волосы сестры, чем растрепал её косичку.
— Я не малявка! — стукнула она меня кулачком в плечо и тоже рассмеялась.
— Здравствуй, Мериот, — раздалось от двери в кухню. Там стояла мама, вытирая руки полотенцем. Явно, что-то готовила.
— Привет, мам! — улыбнулся я и, ссадив сестру на пол, обнял мать, чувствуя, как она целует меня в щёку.
— А это что такое? — спросил, проводя рукой по обрезанным почти до корней рыжим волосам. Ведь раньше они были длинными и чуть вьющимися.
— Да так… — она смущённо пожала плечами.
— Мама случайно подожгла не то, что нужно, — сдала с потрохами маму Нитре.
— Мам? — нахмурился я.
— Вот не надо на меня так смотреть! — открестилась она и сбежала на кухню. Я подхватил Нитре на руки и прошёл следом, усевшись за стол. Малявка радостно трепала мои волосы и крутила в разные стороны уши и нос, приговаривая, что какой же я хорошенький. Правда, я никак не понимаю связи попыток открутить некоторые мои части тела с моей привлекательной внешностью.
— Мам, тебе лет сколько? — просил я. — Много. А ведёшь себя, как маленькая. Я уже боюсь Нитре с тобой оставлять! — шутливо посетовал я, уворачиваясь от шаловливых ручек младшей сестры.
— Да ладно! — отмахнулась она, а потом замерла у плиты. Я подобрался, почуяв неладное. Что-то сейчас будет! Пятой точкой чую! — Нитре, нам с твоим братом нужно серьёзно поговорить….
— Ладно, я в своей комнате. И Мери, не смей уходить, пока не посмотришь мои зарисовки с раскопок! И не подеритесь тут! — наставительно произнесла она и, задрав нос, гордо утопала наверх.
Я вопросительно посмотрел на мать. Она провела рукой по коротким волосам и повернулась.
— Выслушай меня и постарайся понять, хорошо? Это важно для меня, — произнесла она.
Я кивнул. Мама глубоко вздохнула.
— Я выхожу замуж.
Тишина прерывалась только шипением чего-то на сковородке. Я сидел и непонимающе смотрел на мать, а она с надеждой на меня. Я же… я же не понимал да и понимать не хотел.
— Что? Ты серьёзно?
— Да, Мери, — она подошла ко мне и погладила по волосам. Я отдёрнулся. Мама удручённо села на стул напротив меня.
— И кто же это? — выдавил я, невидящим взглядом уставившись на горящий на плите огонь.
— Это Лука. Он сделал мне предложение на раскопках. Я долго думала, сын, и решила так. Ты должен меня понять, что… одной мне вас не вытянуть. Ты учишься, ты редко бываешь здесь. У меня рядом только Нитре, но и она скоро поступит в академию. Я не хочу быть одна, — уже прошептала она, опуская голову.
— А отец? — ядовито спросил я, чувствуя, как губы сами по себе растягиваются в глумливой усмешке, а пальцы сжимаются в кулак.
— Что отец? — вскинулась мать. — Он мёртв!
— То есть, его можно забыть, — хмыкнул я, чувствуя нарастающее желание что-нибудь сломать, чтоб выплеснуть ярость.
— Ты думаешь, я его забыла? Как я могу его забыть? Как?! Он подарил мне тебя и Нитре! Я никогда его не забуду! Но его больше нет!!! А жизнь продолжается! И я хочу жить!!! — просто выкрикнула она, а по щекам её текли слёзы.
Но сейчас это меня не волновало. Глаза застило туманной пеленой.
— Мне это необходимо, прошу, пойми, — прошептала она.
— А зачем? Ты уже всё решила, — голос казался чужим и каким-то бездушным.
Ещё чуть-чуть и….
