— Нету больше Весеи. Срок у неё тоже подошёл уж. — Наволод с сожалением глянул на девушку, и продолжил, стараясь не обращать внимания на крупные слёзы, которые тут же покатились по щекам Яглы. — Знамо мне, что Велеслав к знаниям тянулся. Видал, как освоил много чего доброго. Да это малостью ему показалось, к тёмному захотел прикоснуться. Не хотел он власти, да только всё искал непонятно зачем знаний тайных. Эээх…
— Ну, не тяни, Наволод. Не изводи душу! — Беломир приобнял Яглу, успокаивая, она и не думала сопротивляться, приняла его бережные объятья.
— Кажись, нашёл он, что искал. С Мореной дружбу завёл ежели. Уж девка эта «тьма-тьмущая» его всенепременно посвятит в тайны. Да добра от неё ждать не стоит, пусть осторожничает. Так ему и передайте! — Наволод снова замолчал, испытывая своих слушателей. — Навьего в Велеславе больше, чем Явьего, значится править там ему предрешено изначально. Если бы не искал знаний тайных — они бы его нашли сами всё равно.
— Как так править? Взаправду значит? Велеслав всё правильно тогда понял? — глаза Беломира округлились, брови поползли вверх.
— Не перебивай! — С нажимом произнёс старец. — Он же как-то, минуя смерть свою, в Навь как домой к себе наведывается? Наведывается. Возвращается целёхонёк? Возвращается. Дружбу с Мореной водит? Водит! И ты Беломир не так-то прост. Проявится и в тебе что-то иное. Время нужно. Неспроста вас тогда приволокли к мастеру. Как сейчас помню: ночь, волки воют, собаки рвут, а на траве в корзинке плетёной два мальца криком заливаются. Всех жителей переполошили тогда, сбежался народ на вас подивиться.
— И ты там был? — хмыкнул Беломир. — Что видал? Кого видал?
— Всё видал! И обережки ваши видал. — Наволод тяжело вздохнул, потёр бороду привычным движением, и глянул на Яглу. — Весея в этот день Яблоньку привела от Прасковьи, хорошая тёлушка была, прыткая, молоденькая.
— Что за обережки? — Беломир отстранил от себя Яглу и вынул из-под рубахи крепкую нить с оберегом, кивая на него Наволоду. — Такие?
Старец прищурился, всматриваясь в деревянный символ Рода, заключённый в окружность, на груди Беломира, и отрицательно замотал головой.
— То были совсем иные. — Наволод поднял глаза на парня, прячущего оберег под одежду. — Велеслав тоже носит такой? Сейчас?
— Носит. — Беломир утвердительно кивнул. — К чему ты клонишь, старец?
— Если символ бога Рода наденет человек с тёмными помыслами, то оберег начнёт действовать против него самого. — спокойно пояснил Наволод. — С вами были другие: у тебя причудливой формы из замкнутых линий, похожих на солнечные лучи, а у Велеслава так вообще он был похож на череп животного, под которым ещё что-то было. Не помню уже точно.
— Так и где они? — Беломир нахмурился, не скрывая своего негодования.
— Ты это у меня пытать вздумал? — Наволод уже начал серчать, видно было, что он ничего не знает о судьбе тех оберегов. — У Данилы разузнай лучше. Он уж непременно должен ответить. Пора мне. Худо становится. Будто манит меня туда.
Наволод развернулся в сторону Смородины, и хотел было ступить первый шаг, как на него налетела Ягла.
— Наволод, миленький, бабушка и правда в царство Нави отправилась? Как же так? Всё было хорошо, не жаловалась она, хворой не казалась…
— Ягла. — Беломир перехватил девушку, пытаясь её прижать к себе и усмирить, но та не сдавалась, умоляющим взором испепеляла старца.
— Ягла! — прикрикнул Наволод. — Всему своё время. Каждый уходит по-разному. Смириться нужно. Весея бы не хотела видеть тебя такой. Живи дальше. У тебя своё предназначение.
С этими словами старец шагнул на мост, который видел лишь он. Ведь врата Нави открывались только перед взором, смотрящим в неё, перед тем, кто был готов шагнуть в её царство. Наволод оглянулся в последний раз, обвёл пустым взглядом Беломира, крепко державшего рвущуюся из его цепких сильных рук Яглу, оглядел голубое небо, простиравшееся над головой и уверенно скрылся под покровом Нави.
— Куда он делся? — закричала Ягла, освободившись от захвата Беломира, и начала отчаянно колотить его грудь своими маленькими кулачками. — Ты всё знал?
— Я знал не больше твоего. — Беломир стойко переносил удары девушки и даже не шелохнулся. — Перестань!
Ягла остановилась, замерев. В первый раз Беломир повысил на неё голос. Ягла привыкла, что он всегда был сдержан на проявление такого рода эмоций. Несдержанности же она могла ожидать только от Велеслава.
— Ягла, винюсь. Не хотел, но снова обидел невзначай. — Беломир сделал неуверенный шаг ближе, стараясь понять, что чувствует сейчас девушка, и подпустит ли? — Ягла?
— Возвращаться нужно. Слово дали. — равнодушно бросила девушка, уверенно смахнув слёзы. — Веди кобылу.
Домой пара возвращалась в полном молчании. Беломир боялся заводить, какие бы то ни было, разговоры, а Ягла просто не хотела. Она думала.
