Убранство жилища Морены порядком отличалось от того, что Велеслав привык видеть зачастую. Изба изнутри казалась куда больше, чем была на самом деле. Вся утварь на столе была медной: плошки, кубки, диковинные ковши, а сам стол дубовый с витыми резными ножками. Такой резьбой Велеслав обычно украшал свои изделия, с той поры, как увидел он такую диковинку у Морены, тогда и стал пытаться её повторить. Но ему это слабо удавалось, поэтому он и прятал свои поделки от посторонних глаз. По его мнению, они были далеки от совершенства, которое он узрел тут.
Морена уже величаво возлежала на большом мягком ложе, стоявшем у дальней стены, а её исподняя рубаха валялась рядом на полу, застланном клочком тёмной шкуры животного. Она кивком указала на наполненные хмельным мёдом кубки, от этого её полные груди томно качнулись в такт её движению, что не укрылось от глаз Велеслава. Он не держал в планах провести эту ночь именно так, поэтому сказал:
— Морена, ты понимаешь, что ты ворогом кажешься мне теперича? Как же можно с ворогом постель да питьё делить?
— Велеслав, давай сначала встречу справим, а опосля будешь решать кто тебе ворог.
Велеслав залпом осушил кубок, с шумом вернув его на стол, мечтая, чтобы всё поскорее разрешилось. В глазах сразу же поплыло, силуэт Морены стал чуть меркнуть и вмиг оказался на расстоянии вытянутой руки. Велеслав ощутил смелые прикосновения на своём теле: руки, губы Морены бесстыдно исследовали его кожу, которая словно горела и плавилась. Он попытался оттолкнуть от себя девушку, но она оказывалась ещё ближе. Велеслав ощутил, как ноги Морены обвили его торс, её руки блуждали под рубахой, постепенно стягивая её. Вот он уже лежит на спине, а девушка нависает над ним, что-то шепча и смеясь.
— О-по-и-ла, га-га-ди-на. — только и удалось выдавить из себя Велеславу, прежде чем Морена пригвоздила его своим обнажённым телом к постели, затыкая его рот поцелуем.
Всё меньше Велеслав стал понимать происходящее. Даже когда их тела слились воедино, даже слыша томные вздохи Морены, он не мог здраво мыслить, так же, как и не мог выбросить из мыслей своих Яглу. В бреду Велеслав шептал её имя, перед глазами проносился её образ, на миг он, казалось бы, даже почувствовал запах полыни и таволги, который как-то учуял от волос девушки.
— Я-га… — это было последнее из той ночи, что запомнил Велеслав и то, что никогда не забудет Морена.
В это утро Ягла поднялась очень рано. Не дождавшись первых петухов, девушка вскочила с постели. Ей отчего-то вдруг стало тревожно, и эта самая тревога всё никак не унималась. В избе было тихо и пусто. Ягла накинула на себя зимний полушубок и вышла в сени. Спустившись на пару ступеней вниз, девушка удобно устроилась на одной из них, прислонившись к перилам, и, закутавшись поплотнее в мягкий ворот, оглядела двор. Начинали щебетать ранние пташки, а вдалеке послышался вой толи волка, толи собаки. Ягла задумалась о бабушке Весее. Почему она так долго не возвращается? Может, встретятся они с Велеславом, да вместе придут? Удастся ли бабушке сладить дело с коровой?
— Ягла? Чего не спишь?
— Кто здесь? — с испугу девушка вздрогнула и стала нервно озираться по сторонам.
— Ягла, я тут!
Ягла повернула голову в сторону соседского двора и заметила светлую макушку, показавшуюся из-за высокого забора.
— Беломир? Ты чего в такую рань? — прошептала Ягла как можно громче, чтобы сосед её услышал.
— На рыбалку собираюсь. Пораньше нужно выйти. — объяснил Беломир через забор.
— Ааа… — протянула Ягла.
— Ты чего не спишь? Случилось что? — Беломир ловко перепрыгнул через забор, отгораживающий их дворы друг от друга, и оказался прямо перед Яглой. — Бледная ты что-то.
— Не спится мне. За бабушку тревожно. Какой день пошёл, а её всё нет и нет. — слёзы комом встали в горле девушки, но заплакать она не посмела.
— Ягла, — Беломир присел на ступень ниже и погладил Яглу по руке, успокаивая. — Велеслав тоже ещё не вернулся. Дождёмся мы своих родственничков, не переживай.
Беломир, стало быть, позабыл простое правило: если начать жалеть человека, который вот-вот расплачется, то тот расплачется ещё сильнее, чем хотел ранее. Что Ягла в эту секунду и сделала. Девушка соскочила со своей ступеньки, прямо в руки Беломиру и, уткнувшись в его плечо, разревелась.
— Ягла… — Беломир, растерявшись, не сразу обнял девушку, но потом, прижав её к себе покрепче, начал гладить по волосам и уговаривать пуще прежнего. — Всё будет хорошо. Велеслав же на коне, а бабушка пешком ушла. Путь неблизкий, засветло воротятся, вот увидишь.
— А ежели случилось чего? — не унималась Ягла. — Волки воют!
— Да это собаки. — неуверенно произнёс Беломир, не зная сам наверняка. — А давай вместе поедем туда.
