Чернобог, гордо подняв голову, проходил меж дворов, глядя строго перед собой, и, мысленно, призывал своё тёмное войско. Он ощущал на себе множество взглядов, которые жарким огнём жгли его спину. Святогор и Василиса всполошили всю деревню, но никто не осмелился напрямую встречаться с Чернобогом, люд лишь выглядывал из низких окошек изб, да из-за высоких калиток, провожая навьего князя глазами. Чернобог покинул деревню, даже не оглянувшись. Найдя своего коня в чистом поле, он вскочил на него, мечтая поскорее вернуться в Навь, дабы поквитаться с Мореной. Въехав на пригорок, на котором, кажись, совсем недавно он оглядывал деревню, Чернобог спешился. Кинулся он в высокие пожелтевшие травы и принялся ощупывать землю под ними, пытаясь отыскать выброшенный науз, но тот всё никак не находился, точно в воду канул. Опостылело всё в миг Чернобогу, вскинул он свои крепкие, перепачканные землёй, руки к небу и закричал во весь голос:
— Не хочу быть повелителем Нави! Не желаю! Род, верни всё, как было!
Поднялся сильный ветер, лес громко зашумел, закачался, скидывая свою оставшуюся листву. К Чернобогу отовсюду стало стекаться его тёмное войско. Окружили его прислужники чёрным плотным кольцом, и стояли безмолвно, пока не получили приказа:
— Землю зубами грызите, травы к земле гните, но отыщите мне узелок красный!
Долго Чернобог сидел на земле, пока его прислужники губили природу. Живого места не осталось за версту. Вытоптанное поле Чернобог покидал в смешанных чувствах, спрятав заветного неразлучника поближе к холодному сердцу.
Ягла пришла в себя уже в своей избе. Она лежала на больших полатях, раскинув руки, раны на которых горели огнём, в стороны, тёмные волосы её разметались по тяжёлой пуховой подушке. Девушка была опустошена, ей не хотелось даже ни о чём думать, а уж, чтобы подняться, об этом и речи не было. Так и лежала она, глядя пустым взглядом в дощатый потолок, пока не услышала любопытный разговор.
— Он всё не так понял, да?
— Похоже на то, теперь и носа сюда не покажет. Ведь он виниться ни перед кем не привык.
— А как же Ягла? С ней что станется? Жаль мне её.
— И мне жаль, Купавушка. Теперь и она от своей затеи не отступится. Ненавидеть будет Навь всем сердцем, никого оттуда не выпустит.
— Она это взаправду сказала?
— А ты видела, как она на глазах поменялась? То-то и оно!
— Кажись, она глаза открыла.
Ягла услышала скрип старых половиц, а уж токмо потом узрела пред собой грустное лицо Купавы.
— Ягла, ты как? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, склонившись над Яглой.
— Яга я. — безучастно проговорила Ягла. — И впредь, зовите меня только так.
— Ягла, но…
— Яга!
— Яга, поднимайся с постели. — тут уже Беломир навис над полатями. — Приходи в себя, и будем сватовство справлять.
— А война как же? — холодно поинтересовалась девушка, переключая взгляд с Купавы на Беломира.
— Ушёл Чернобог. Только перед этим поле всё вытоптали войны его, не знамо зачем.
— Избу мне сладишь?
— А как же не сладить? Сладим. — Беломир знал, что с Яглой следовало соглашаться, чтобы не стать для неё врагом, что-то в ней изменилось, надломило её поведение Велеслава.
Ягла поднялась с полатей и зашагала к столу. Напившись вдоволь хмельного мёду, при этом, даже не отведав явств, девушка обратилась к новоиспечённой паре:
— Вы теперь вместе жить будете?
— А как же? — Беломир улыбнулся, приобняв Купаву, а та расцвела, словно весенний цветок. — Норов только уж больно у неё дерзкий, но ничего…
— Беломир! — шутливо надула губы Купава, будто обиделась, а у самой глаза так и загорелись от близости парня.
Ягла наблюдала за ними по-доброму, с радостью в сердце, странно было видеть Беломира таким безмятежным и напару с девушкой. Из него выйдет очень хороший супружник: верный и понимающий.
— Беломир, разбери мою избу, да сделай подстройку к своей, детки пойдут, будет тебе подспорьем. — проговорила Ягла, наполняя чарку хмелем. — А мне новую сруби, прямо на берегу Смородины.
— Зачем тебе это, Ягл…Яга? — Беломир осёкся, обращаясь к девушке по имени, но вовремя спохватился и исправился.
— Нечего мне тут делать больше, некого ждать. — Ягла осушила чарочку и выдохнула, утерев губы рукавом. — Вот придёт ко мне хворый какой и помрёт вдруг, так я точно буду знать, что он не будет блуждать, да путь свой искать. Проведу душу к Чернобогу. И проститься по-человечески дам с ним, а коль некому с ним прощаться, так сама ему краду справлю.
— Ты хочешь взять на себя непосильную ношу, Яга. — осторожно начала Купава, стараясь незаметно отодвинуть кувшин с хмельным мёдом от хозяйки.
— Глядите-ка, чё покажу! — Ягла, закатала по локоть рукава своей исподней рубахи, на которую был надет сарафан, и кивнула паре на свои сбитые в кровь руки. — Обождите-ка.
Девушка встала, пошарила рукой в подполе, вынув оттуда мешочек с какой-то травой, и снова опустилась на табурет.
— Беломир, дай уголёк из печи. — Ягла раскрошила сухие листья в костяную ступку, затем протянула её Беломиру, чтобы тот положил в неё раскалённый докрасна уголь.
