«Когда И.В.Сталин узнал об этом вопиющем факте, – отмечает историк Е.Ю.Спицын, – а также о том, что именно в Госплане СССР еще в годы войны была налажена целая сеть по продаже за рубеж особо важных и секретных документов, он дал прямое указание создать комиссию во главе с уполномоченным ЦК ВКП(б) по кадрам Е.Е.Андреевым для проверки этой информации в самом Госплане СССР. В конце августа 1949 г. по результатам своей работы Комиссия Е.Е.Андреева… направила на имя двух секретарей ЦК Г.М.Маленкова и П.К.Пономаренко записку «О пропаже секретных документов в Госплане СССР», в которой констатировала, что за последние пять лет (1944–1948) из Госплана СССР бесследно исчезли 236 секретных и совершенно секретных документов, в частности, «Инструкция по ведению секретной и совершенно секретной переписки работниками Госплана» (№ 3132) и Справки «О расчетах нефтеперевозок на 1945 г.» (№ 128), «О советско-иностранных предприятиях за границей» (№ 675), «О развитии добычи марганцевой руды» (№ 2663), «Отчетные данные о производстве свинца, кобальта и рафинированной меди» (№ 3026), «Об организации производства локационных станций» (№ 4103), «О дефицитах по важнейшим материальным балансам, в том числе: по цветным металлам, авиационному бензину и маслам» (№ 6505) и многие другие. Понятно, что Н.А.Вознесенский как глава Госплана не мог об этот не знать… Так что все попытки наших многочисленных либералов, неомонархистов и антисталинистов представить Н.А.Вознесенского, А.А.Кузнецова и Со как яркий пример беспочвенной «сталинской тирании» просто не выдерживают критики». (Е.Ю.Спицын. ОСЕНЬ ПАТРИАРХА. 1945–1953 годы. Концептуал. 2019, с. 125–126).
Таким образом, на приведенном примере, прежде всего, партаппарата Ленинградской области, партократия продолжала ставить палки в колеса вождю на пути реализации его мегапроектов в интересах всей страны и народа для создания справедливого и экономически развитого государства.
Много сил в послевоенный период отнимала и борьба с бандитизмом. Одной из самых болезненных проблем первых послевоенных лет для советского государства был высокий криминогенный уровень. Пик преступлений пришелся на 1946 год, в течение которого было выявлено более 36 тысяч вооруженных ограблений и свыше 12 тысяч случаев социального бандитизма.
Послевоенное советское общество было во власти патологического страха перед разгулявшейся преступностью. Историк Елена Зубкова объясняла: «Страх людей перед уголовным миром опирался не столько на надежную информацию, сколько происходил от ее недостатка и зависимости от слухов». (Разгул криминала в СССР в первый год после войны. https://the-criminal.ru/razgul-kriminala-v-sssr-v-pervyj-god-posle-vojny/).
Нигде этот вызов социальной стабильности не был столь заметен, как на западных границах СССР. 61 % всех случаев приходился на западные приграничные районы – Украину, Литву, Латвию, Эстонию и Белоруссию, причем наибольшая активность бандитов проявлялась на Западной Украине (бандеровцы) и в Литве (лесные братья). Основной причиной распространения преступности в западных районах, был антисоветский национализм: уголовный бандитизм и разбой были типичными для территорий, присоединившихся после советско-германского пакта в августе 1939 г. Очевидно, что здесь имело место особое… исключительное явление: слияние социального бандитизма с антисоветским националистическим движением. (Борьба с бандитизмом в СССР в 1944–1953 гг. http://www.uhlib.ru/istorija/sovetskaja_agentura_ocherki_istorii_sssr_v_poslevoennye_gody_1944- 1948/p2.php ГАРФ, Ф. Р-7523. Оп. 89. Д. 44 08. Л. 10).
Историк В.Ф.Зима установил зависимость всплеска преступности от голода 1946–1947 гг. (В.Ф.Зима. Голод в России 1946–1947 гг. // Отечественная история. 1993. № 1. с. 35–52). Хищения государственной собственности за год увеличились на 43,7 %. Бандитизм, разбой и грабежи возросли вдвое (В.Ф.Зима. Голод и преступность в СССР в 1946–1947 гг. // Revue des Etudes slaves. 1994. № 4, с. 776). Но гораздо более распространенными преступлениями стали мелкое воровство пищевых продуктов и одежды.
Бандитизм был распространен и в других областях СССР. Почти треть его проявлений приходилась на двадцать центральных областей России и концентрировалась в Москве или вокруг нее (5,1 %).
Первоначально под бандитизмом понимался как политический, так и уголовный бандитизм, но с 1947 г. карательные органы стали проводить юридические различия между ними. Секретным приказом за номером 0074/0029 от 21 января 1947 г. спецгруппы и все другие военные и осведомительные структуры на Западной Украине передавались из ведения МВД под юрисдикцию МГБ. (ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1. Д. 791. Л. 389–392). Вскоре, в июне 1947 г., последовало переустройство всех карательных органов. С 1947 г. МВД направляло свою энергию на борьбу с уголовными преступлениями, в то время как МГБ ограничивались в основном политическими преступлениями (ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 710. Л. 10).
