Штурм Майдана не прекращался всю ночь, силовики постепенно занимали баррикаду за баррикадой, тесня митингующих все дальше. Вставшее с рассветом солнце осветило центр Киева, но лучам света было тяжело пробиться через непроглядную завесу черного дыма. Раненых и убитых было много… очень много, счет уже шел на сотни. Машины волонтеров, переделанные в импровизированные кареты скорой помощи не успевали вывозить раненых, убитых уже никуда не убирали, они так и валялись на земле.
Координации между отрядами защитников, как таковой не было, каждый бился сам за себя, защищая свои позиции. Лишь некоторые командиры пытались управлять своими людьми, отдавая команды с помощью громкоговорителей и мегафонов.
Левченко управлял своими людьми с помощью вестовых — пятерых пацанов, которые метались между палаток, передавая приказы и распоряжения. За несколько часов удалось наладить некое подобие конвейера — отряд разделили на три части: первая группа билась на баррикадах, вторая группа, в это время подносила к ним брусчатку, бутылки с бензином и резаную арматуру, а третья группа, отдыхала в резерве. Через час проводилась ротация и, группы менялись местами. Благодаря этому «змеиная» сотня действовала лучше других отрядов и не сдавала своих позиций. Из-за неразберихи и паники многие защитники баррикад оставляли свои позиции из-за нехватки боезапаса, хотя коктейлей «Молотова», каменного крошева и прочего хлама, который летел в силовиков, было в избытке, просто не была отлажена доставки всего этого на передовую.
В одиннадцать часов утра к палатке, которую Змей выбрал своим штабом подошел мужчина средних лет, совершенно невыразительной наружности, серый такой и неприметный, пройдешь мимо такого в толпе и даже взглядом за него не зацепишься. Невыразительный мужичок в темно-зеленой куртке передал Змею большую коробку и сказал, что это привет от Обухова и можно уже не сдерживаться в средствах.
Открыв коробку, Левченко увидел, что внутри лежало двадцать пистолетов Макарова, две дюжины пластиковых «клипс», для ношения пистолета на поясе, сорок магазинов и больше тысячи патронов, упакованных в пластиковые «спайки». Черные рукояти и отсутствие пятиконечной звезды, говорило о том, что эти «макарки» из бывшей ГДР, кажется, их там называли Pistole M. Интересно это совпадение или пистолеты привезены и правда из современной Германии? Подарки от Меркель для украинских евроинтеграторов?
— Старайтесь стрелять по ногам, можно стрелять сквозь щиты, они сделаны из алюминия и девятимиллиметровую пулю не держат, а вот бронники держат пулю, поэтому или по ногам, или в середину щита, туда, где будет рука, державшая скобы щита, — раздавая пистолеты наиболее подготовленным бойцам, Левченко сопровождал все это короткими комментариями. — Мужики как вы понимаете, теперь все по-взрослому, обратной дороги нет, начальство разрешило пустить кровь, так что не стесняйтесь.
— Зробымо! — ответил за всех присутствующих Потап, высокий мужчина, могучего телосложения. ПМ терялся в его пальцах, как детская игрушка.
Лица всех кто был в палатке, выражали тревогу и решимость. Мужчины, собравшие здесь прекрасно понимали, что обратной дороги нет и им надо идти до конца, чего бы это не стоило!
Штурм майдана продолжался весь день до самой ночи, Степан оглох от не прекращающегося шума и грохота. Ночью поспать так и не удалось, хоть «Беркут» и не предпринимал активных действий, но боевые действия не прекращались ни на минуту, они лишь затихали в одном месте, чтобы с новой силой начаться в другом.
Левченко осатанел от усталости и боли, вот уже два дня он держался только за счет таблеток, уколов и порошков. Как только один вид болеутоляющего переставал действовать, Степан начинал принимать другой. В «змеиной» сотне не были еще ни одного «двухсотого», зато раненых было много — восемнадцать человек, трое из них останутся инвалидами на всю жизнь: близкий разрыв гранаты лишил двоих глаз, а третий, совсем молодой парень из Ужгорода обгорел почти полностью и в больнице ему удалили ногу и руку.
На улицах Киева кипела самая настоящая война: горели бронетранспортеры, звучали выстрелы и хлопали разрывы гранат. Раненых и убитых уже даже не считали, ни с этой, ни с той стороны. Больницы были переполнены… морги тоже. Именно в эти дни решалось будущее всей страны, именно эти три дня определили судьбы людей… да, что там людей, всей страны… а может и всего мира!
Утром двадцатого февраля Янукович отдал приказ на вывод силовиков из центра Киева. За три часа до того как «Беркут» и ВоВаны начали покидать свои позиции, Степану позвонил куратор Обухов и отдал короткий приказ:
— Утром начнут отводить силовиков, нельзя их отпускать просто так. Понял? Будете их гнать по Институтской улице.
— Виктор Петрович, у силовиков уже есть оружие. Какой смысл их преследовать, если они уходят? — Змей, даже не удивился, откуда у Обухова информация об отходе силовиков и зачем тем отходить, если они практически смяли позиции протестующих.
