Кабул изменился — и в то же время он остался прежним. Город отстраивался — уходили в прошлое глинобитные, лепящиеся к крутым горным склонам землянки, узкие, немощеные улицы, разросшиеся вширь, но не ввысь дома — на смену им пришли асфальтированные проспекты, до боли знакомые пяти и девятиэтажки, регулировщики в щегольской форме на улице. Но и в этом, новом городе, все также кричали, зазывая людей посмотреть на новый, только что доставленные караваном из Пакистана товар дукандоры[244], все также тащили свою непосильную ношу на тележках с огромными колесами хазарейцы — один из них умудрился приделать к своей телеге колеса от какого-то грузовика и теперь надрывался — но тащил. И, увы, все так же на улицах были патрули защитников революции — молодые, настороженные, с автоматами — их стало даже больше. В некоторых местах на улице стояла бронетехника…
— Много обстреливают? — негромко поинтересовался генерал
— Достаточно. Сейчас новые американские ракетные установки появились, шестиствольные — на осле перевезти можно. Очень мешают. Ну и РСами обстреливают.
РСами и в самом деле обстреливали все чаще и чаще, хотя виноваты в этом были сами афганцы… Именно афганцы либо забывали при передислокации подразделения погрузить и увезти собой снаряды, или просто продавали то, что давали русские моджахедам. РС, реактивный снаряд — это снаряд от установки БМ-21 Град, весит он вместе с упаковкой примерно сто с небольшим килограммов. Ни один караван такой груз не возьмет — просто не выдержит ишак. Доставляли, конечно, пустыней Регистан, машинами — но не так. Да и где в Пакистане взять советские снаряды? А между тем Кабул и другие города обстреливали из них все чаще и чаще. Все проще простого — берется лист шифера, укладывается на него ракета носом в нужную сторону, и на склон горы, с возвышением. Гор в Афганистане хватает, а угол наклона шиферного листа определяется путем подкладывания кирпичей. Дальше — либо разжигается костер так, чтобы хвосты ракет лизало пламя, либо — танковый аккумулятор и провода. Точность такого вот эрзац Града — ниже всяких норм, но по такой цели как город промахнуться невозможно. Куда-нибудь — да попадет.
Полигон в этот жаркий полуденный час был свободен, и было то на нем всего лишь несколько человек, два УАЗа с номерами афганских вооруженных сил и старый, но вполне рабочий БТР60ПБ, повернувший свою могучую спарку в сторону гор. Притом у пулемета, конечно же, никто не дежурил — афганцы одним словом …
Внимание привлекал стрелковый мат, установленный рядом с единственным на этом плоскогорье чахлым кустом — чтобы хоть какая то прохлада была, да стоящее на нем ружье. Такого ружья ни генерал, ни его сопровождающие никогда не видели.
— Что это?
— Это… — доктор Бах, обливающийся потом в своем плаще, сиял как медный грош — это рафик генерал мы изъяли у одной из бандгрупп. Очень опасная группа была, но мы ее уничтожили и командира потом опознали.
То, что командира опознали — это весьма важное замечание, некоторые группы и некоторых бандглаварей уничтожали по многу раз. Правда если афганцы опознавали, без советских — это тоже может быть липой.
Не жалея свой московский, пошитый в ателье на заказ костюм, генерал Птицын опустился на мат, взглянул в прицел — не менее чем десятикратный, с необычной прицельной сеткой — перекрестье с делениями, а не сетка для прицеливания как у нас. Начал осматривать саму винтовку — сделано в США, даже уничтожить эту надпись на ствольной коробке не пытались. А вот
Генерал потянул на себя затвор — и он неожиданно отделился от ствольной коробки, вышел из нее вместе с закрепленным на личинке затвора в специальных пазах патроном. Патрон был большой, очень большой — генерал и не видел винтовок под такой большой патрон.
Генерал положил затвор с патроном рядом с винтовкой, легко поднялся на ноги.
— Это под пулеметный патрон?
— Да, под патрон от американского пулемета[246]. У ашраров есть такие, мы изымали на укрепленных районах на границе.
— Это не пулеметный патрон.
— Это пулеметный патрон, рафик Влад, просто мы его разобрали и снова собрали. В лаборатории. У нас есть большой специалист по этим вопросам. Капитан Мирза.
— Он здесь?
Доктор Баха понял, отдал команду, чтобы нашли капитана Мирзу — видимо он где-то спрятался от жары.
Капитан Мирза и в самом деле пережидал жару, спрятавшись в десантном отсеке БТР. Был он невысоким, невзрачным, одетым в не первой свежести пуштунскую гражданскую одежонку и больше всего был похож на караванщика или небогатого дукандора, чьих доходов от дукана едва хватает на содержание большой семьи. Никакого другого языка кроме пушту он не знал, общаться приходилось с переводчиком.
Переводить взялся Баранов — он знал пушту довольно свободно, выучил его уже здесь, в Афганистане.
— Переводи: знает ли этот человек, какое задание ему дадут?
Капитан Мирза выслушал вопрос, что-то коротко и негромко ответил
