Доктор Бах встретил советского генерала в своем кабинете в новом здании ХАД, отстроенном (а фактически выстроенном заново) после событий 29 января 1981 года[241]. Сейчас генерал отметил, что такого как тогда уже произойти не может — в любом случае. Несколько БРДМ, способных при случае намертво перекрыть огнем прилегающие улицы, пропускная система, тревожная, хорошо вооруженная группа, отлаженная пропускная система.
— Шурави Влад… — доктор Бах встретил генерала радушно, у двери но генерал всем своим видом дал понять, что это лишнее и молча прошел к столу. Вместе с Птицыным был и Баранов, который держал связь с ХАДом и бывал в этом кабинете намного чаще.
— Советское правительство — выслушав положенное славословие, весомо произнес генерал с таким видом, будто он и впрямь был уполномочен говорить от имени советского правительства — выражает озабоченность тем, как продвигаются дела в борьбе с бандподпольем в Афганистане. Мы выделяем вам значительные материальные ресурсы, мы обучаем ваших людей, мы на сто процентов обеспечили обученный офицерский корпус, советские советники принимают активное участие в разработке и реализации операций. Результат же в большинстве случаев останется нулевым или близким к таковому! Чем вы можете это объяснить?
Доктор Бах начал горячо возражать, приводя данные по количеству рассеянных банд и ликвидированных бандглаварей, генерал слушал его какое-то время, потом властно поднял руку.
— Я читал отчеты и помню про то, что вы говорите. Речь идет про давнего врага афганского трудового народа, про Ахмад Шаха Масуда. Он контролирует сразу несколько провинций, его отряды обладают прямым выходом а стратегически важную для вас автодорогу Термез-Кабул. Через Пандшерское ущелье караваны моджахедов попадают прямо в сердце Афганистана. Сколько операций мы предпринимали для зачистки Пандшера[242]? Шесть? Семь? Результат — нулевой, Масуд жив и все также хозяйничает в ущелье, становясь с каждым разом все сильнее и сильнее. Почему не срабатывает агентура?
— У нас есть агентура — мрачно сказал доктор Бах — но она бессильна. Рядом с Масудом постоянно русские, я уже докладывал об этом командору[243] Баранову. Этой зимой Масуд едва не погиб в стычке на границе с людьми Хекматиара — но русские спасли его. По нашим данным Хекматиар в том бою потерял не меньше сорока человек.
— Проблема уничтожения Масуда — ваша проблема, не моя — довольно невежливо ответил генерал Птицын — и я хочу знать, что делается для решения этой проблемы. А не выслушивать оправдания, почему проблема до сих пор не решена.
— Мы с товарищами из отряда коммандос и командором Барановым разработали план специальной операции, которая не может не дать результат. Если шурави Влад позволит…
— Позволю. И прямо сейчас.
Полигон ХАД — верней это был армейский полигон, который использовался ХАД потому что нужная дальность была только там — располагался в районе Альхейль, это на юг от Кабула, несколько километров. Бесплодное, выжженное солнцем плоскогорье, величественные горы рядом с которыми человек кажется всего лишь песчинкой, жаркое дыхание пустыни, достающее даже здесь, сушь и пыль. Пыль, пыль, пыль… Генерал давно не бывал в Афганистане лично и про то что за мучение афганская пыль он успел уже позабыть.
Они ехали по Кабулу тремя машинами — в городе активно действовало террористическое подполье и ездить как раньше, одной машиной без охраны было уже нельзя. Все происходило в точности с планами, изложенными в Директиве Совета национальной безопасности США
