Это были двое афганцев. Тогда еще не было такого слова, мало кто знал, что происходит на южной границе страны, телевидение показывало, как советские ребята в десантной форме вместе с седобородыми аксакалами сажают какие-то деревья, показывали колонны, нет, не горящие — а везущие хлеб от тружеников СССР труженикам Афганистана. А их Афганистана по-прежнему шли похоронки, недостаток правдивой информации подменялся чудовищными слухами и пропагандой на коротких волнах, и два Черных тюльпана реяли над страной — один облетал юг и запад, второй — север и восток. Одним самолетом не справлялись.
Удивительно — но этих двоих певцов не гнала со своего места милиция, хотя это был непорядок. Уважали, наверное.
Генерал стоял долго. Слушал про «караван-боевой разворот», про горы, про градом летящие пули — про все, что пели эти две не по-молодому серьезных человека под рваный ритм гитары. Потом шагнул вперед, доставая из кармана все деньги, какие у него были.
— Да ты что, отец — прервал песню один — не надо.
— Надо — отрезал генерал таким тоном, что самодеятельный певец в потертой эксперименталке невольно выпрямился — надо. Спасибо вам за все…
— Павел Иванович!
Генерал невольно дернулся, обернулся. Он уже видел сиротливо приткнувшийся к тротуару Москвич
— Козла не забьем?
Седой старик, сидевший на лавочке в глубине скверика приглашающее помахал рукой. На спинке лавочки, как это было принято у коротающих свои дни стариков, был укреплен лист фанеры и на нем лежали приглашающее высыпанные пластмассовые костяшки домино.
Генерал мог бы поклясться, что несколько секунд назад, когда он проходил этим сквериком — там не было ни старика, ни листа фанеры, ни костей домино.
— Отчего же не сыграть…
Генерал неспешно сел напротив, своей большой и сильной ладонью смешал костяшки, начал раздавать по одной, не глядя
— На просто так сыграем, али на интерес? — привычно кинул обычную зэковскую ловушку-подлянку генерал
Старик погрозил пальцем
— Знаю я эти фокусы, Павел Иванович. Не пройдет. Ни на что играем.
— Ни на что — так ни на что…
Старик ловко расположил свои костяшки в руках.
— Кто заходит?
Генерал засветил «два-два»
— Я и зайду.
— Прошу…
Костяшка шлепнула об фанеру
— Скрипичный. Петренко. Зябликов. Вавилов. Козленок. Бахурев. Манукян — сказал старик, пристыковывая к ней еще одну
Генерал не удивился. Он вообще уже ничему не удивлялся. Информация могла уйти из трех разных источников — это если не считать ментовскую зону в Нижнем Тагиле. Там вообще — мрак.
— Кто они?
— Шестеро — сотрудники КГБ В основном — сотрудники ПГУ КГБ, вам известно, что это такое?
— Да. Внешняя разведка. Сидят в Ясенево.
— Именно. Первый, Скрипичный — внешторговец.
— Они живы?
— Нет. Мертвы. Все. Последним умер Скрипичный — он единственный из всех, по факту чьей смерти возбуждали уголовное дело. Сделали грубо, автокатастрофой — любимый почерк птенцов гнезда лубянского. Скрипичный работал в торгпредстве СССР в Вашингтоне, должен был улетать в командировку. Появились опасения, что он не вернется.
— А остальные?
— По-разному. Разбился на машине, несчастный случай на охоте. Сердечный приступ. Один утонул…
— Почему?
— Интересный вопрос… — старик пожевал губами, раздумывая какую бы кость выбросить на стол — только ответить на него не так то будет просто. Все они в прошлом — люди которых завербовал Андропов и его люди.
— Осведомители — не понял генерал — в самом КГБ?
Старик брезгливо скривился
— Осведомители… Примитивно мыслите. Если рассматривать этот вопрос с точки зрения списания расходов на агентуру, чем любят баловаться в вашем ведомстве…
— А вашем — нет, Павел Иванович? — перебил генерал
Старик вместо ответа сунул руку за отворот пиджака, достал красную книжечку в потрепанной, клеенчатой обложке
— Вы меня не за того принимаете. Прошу убедиться.
Генерал глазами быстро пробежал в сгущающихся сумерках затейливую вязь письма — писали черными чернилами, не ручкой, а пером, красивым, каллиграфическим почерком. За время работы в уголовном розыске генерал каких только не видел ксив — уголовники тебе из хлебного мякиша печать дежурного смастырят — и нутром почуял, что это удостоверение — подлинное.
— Генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Не опасаетесь?
— Не опасаюсь. Вы ведь решили не сдаваться в плен.
— В каком смысле?
— Вы поняли. Продолжим — так вот, все эти люди входили в сеть, которую долгие годы готовил себе Андропов. Андропов вообще был уникальным человеком, в каком то смысле. Как-то раз я позволил себе попробовать составить и проанализировать его биографию. И не смог. Не составить материалов то у меня было достаточно — проанализировать. Я так и не понял, что двигало этим человеком в определенные моменты его жизни, почему он принимал те решения, которые принимал. Я даже не понял, зачем ему нужна была власть — ведь он не очень то хотел этой явной власти, он словно предчувствовал свою кончину. И все равно шел вперед, как Титаник — на льдины.
— Отклоняемся от темы — заметил генерал — Ваш ход
