— Э… рафик… — горько протянул командор — весь Кабул знает. Те кто бюллетени эти писал и вместо настоящих считал — они же все и рассказали. Мы друг друга ненавидим. А духи все вместе, как пальцы в кулаке.
Для наглядности командор Танай сжал свои пальцы в кулак
— У духов тоже проблем много. Не раз стычки были[287].
— Но духи могут себе это позволить. Мы — нет. О каком единстве народа можно говорить, если нет единства в руководстве партии?
— Хорошо, что вы это понимаете, командор… — сказал старик, глядя на показавшийся вдалеке кораблик…
Это был мотобот — небольшой дизельный катер, принадлежащий местному полигону по испытанию минного и торпедного вооружения. Испытательный комплекс по всем документам проходил под кодовым названием «Объект Озеро». Некая часть озера была закрыта от туристов и отдыхающих и там периодически гремели мощные подводные взрывы, на поверхности воды вставали султаны разрывов. Так ковался морской меч Империи…
Мотобот подошел близко к берегу, даже очень близко, настолько близко что носом цепанул прибрежное дно. И с борта прямо в воду, задрав до колен штаны — это не помогло, он все равно вымок до нитки — спрыгнул тучный, средних лет человек, запоминающийся всем кто его видел некоторым несоответствием реакций. Улыбался он много, держал имидж тучного и добродушного человека — и даже когда к нему в Кремль приезжали проштрафившиеся чины в высоких званиях, от него они выходили в уверенности, что человек это добрый и участливый. Ну а что наказывает и наказывает строго — так оно так и надо, партийная никак. И мало кто замечал, что глаза, которые этот человек любил скрывать за линзами очков, не улыбаются практически никогда…
— Уф… — Александр Владимирович, который совсем недавно снова продвинулся по карьерной лестнице, получил сектор в ЦК, смешно размахивая руками выбрался на берег, отфыркался как тюлень — едва не утонул. Лето — а вода не сказать чтобы теплая…
— Всю рыбу мне распугали, товарищ… — сказал старик
— Да бросьте. Наловим. Наловим мы рыбки, придет время — только корзины подставляй…
В официальной обстановке Александр Владимирович говорил нудным, скучным, полным канцеляризмами языком, даже среди обитателей Кремля он слыл занудой. Мало кто знал, как он преображался в кругу своих. В кругу своих он говорил веско, многозначительно, часто его слова можно было трактовать совсем по-разному. Сначала военные привычные к четкому языку приказов не понимали его, потом привыкли…
— Александр Владимирович… — заведующий сектором ЦК протянул руку настороженно стоящему чуть в стороне афганцу — можно Искандер, как это у вас принято.
— Мы привыкли к русским именам — министр обороны ДРА пожал протянутую руку
— Вот и хорошо… Прогуляемся по берегу? Да бросьте в эту удочку, все равно пока мотобот тут стоит — клева не будет…
Три человека — вместе выглядящие настолько комично что могли бы сыграть в какой-нибудь комедии медленно пошли вдоль берега…
— Товарищ министр… — негромко заговорил зав сектором ЦК — я рад, что вы смогли уделить несколько часов мне и нашему с вами разговору. Понимаю как это было сложно, учитывая складывающуюся в ДРА обстановку. Но разговор этот рано или поздно должен состояться. И состояться он должен именно с вами.
— Со мной? — нарочито равнодушно спросил Танай
— Именно с вами. Потому что с вами, как мы считаем можно дальше иметь дело.
— А с кем нельзя?
— Скажите сами с кем можно? — в том же тоне, нарочито равнодушно спросил зав сектором
Танай хотел было уже возмутиться — и тут же понял, что тем самым он загонит себя в угол. Генерал был рядом — тот самый генерал, который курировал училище и не раз был в нем тогда, когда он там учился. Немало он делал и потом. И теперь, если он начнет возмущаться — генерал припомнит ему его же слова. Про Наджиба, про Лаека — про всех И он потеряет лицо перед русскими.
— Думаю что ни с кем.
— Ошибаетесь. Кое с кем можно иметь дело. Но только эти люди — не на первых ролях. И еще — кое с кем из противоположного лагеря.
Танаи немного помолчал.
— Речь идет про моджахедов? — спросил он
— Именно. Сейчас в ЦК идет проработка решения по выводу советских войск из Афганистана, и вы должны это знать.
— Вы представляете ЦК? — задал несколько неуместный вопрос министр, неуместный для тех, кто не знал подноготную взаимоотношений этих трех людей.
Зав сектором тонко улыбнулся
— Конечно же нет. Я не имею никакого права говорить от имени ЦК. Я простой чиновник, которого послали проверить работу полигона. Пришла жалоба на работу их первичной организации. Так что воспринимайте меня именно в таком качестве. Скажите, рафик министр, народная власть удержится в Афганистане после вывода войск? Только честно.
— Возможно…
— Нет, не удержится — сказал, как припечатал Александр Владимирович — и вы это знаете. С тех пор, как началось заигрывание с бандами, как начался процесс мирного примирения — натиск банд все усиливается.
— Чего вы хотите?
