– С мачты видно, вот я у марсового и поинтересовался. А идем мы, прикрываясь своим дымом как завесой, чтобы опознали нас попозже. Может быть, повезет, кто-нибудь из троих слишком близко подлезет – авось утопим. Кстати о дыме… Что-то густовато дымим, оно, конечно, для маскировки неплохо, но к чему бы это? На лаге! Ход?
– Д-двадцать четыре узла, г-господин контрадмирал, – отчего-то чуть заикаясь, ответил молодой мичман Лебедев, недавно прибывший на «Варяг» с Черного моря и исполнявший на крейсере обязанности второго штурманского офицера.
– Вы мне, любезный Виктор Иванович, очки-то не втирайте, – мгновенно вскипел Руднев, – я понимаю, что вы все тут переживаете за бедняжку Лейкова и что крейсер только что из дока, но врать мне про двадцать четыре узла не рекомендую! Сколько на самом деле на лаге?
– Сам глазам своим не верю, – оправдываясь, зачастил Лебедев, – но минут пятнадцать как именно двадцать четыре. Может, лаг после позавчерашнего боя врет?
– Так-с… Занятно… До контакта с противником сколько осталось? – строго спросил адмирал мичмана.
– Не более десяти минут.
– Гм. Ни самому в машинное сбегать не успеть, ни Лейкову на мостик. Да и негоже его сейчас отрывать. Придется снова пообщаться через амбушюры.
– Николай Григорьевич, – рыкнул Руднев в переговорную трубу, – но черт возьми – как?!
– Да ничего особо сложного, всего-то делов – форсированное дутье, предохранительные клапана зажать до девятнадцати атмосфер, дополнительная смазка опорных подшипников, ну еще пара мелких хитростей – вот вам и двадцать четыре узла на лаге. Крейсер-то после переборки машин и очистки днища. Но если мы еще час этот ход продержим, одной лопнувшей трубкой не ограничимся. Прошу разрешения снизить на два-три узла, если ситуация не критична. В противном случае… – труба донесла тяжелый вздох, – не гарантирую через три часа более семнадцати узлов. По крайней мере, до замены трубок, а это сутки на десяти узлах с выведением котлов. Решать вам.
– Так вы что, чуть не угробили мне крейсер посреди Японского моря, пытаясь достичь заведомо нереальной скорости? – снова начал закипать Руднев, вспомнив, с кем он имеет дело.
– А что, у меня таки был выбор? – донесла труба искреннее удивление главмеха. – Приказ дать двадцать четыре узла – был. Выбора – нет. Уж извините, если вам эти двадцать четыре узла не надо, то незачем было приказывать! Так можно ход снижать или дальше «pedal to the metal» изволите?
– Черт с вами, снижайте до двадцать одного, если надо. Но, в принципе, «Варяг» может стабильно давать двадцать четыре узла, без риска для машин? И если да – что для этого надо?
– Доработка всех трубок в котлах. В идеале и котлы бы поменять, дурацкая конструкция с этим противотоком, знаете ли, но это уже после войны. А пока – заказать в Питере или, если денег не жалко, а времени нет – в Америке, набор новых трубок, с более толстыми стенками. Они и нужны-то только для двух нижних рядов. Установку я проведу на графитовую смазку, а то сейчас менять каждую трубку – это час высверливать: прикипают к котлу. Месяц, максимум два – на трубки. И еще трое суток на замену. Но до этого больше двадцати одного узла – только в случае «жизнь или смерть».
– Добро. Приму к сведению, и это… Спасибо. И еще – масла не жалейте и дальше – нам сейчас дыма надо побольше.
Глубоко, в потрохах крейсера «обновленный» Лейков усмехнулся своим мыслям и, отдав приказ Вакшину, своему помощнику, сменившему погибшего под Чемульпо Зорина, снизить обороты, быстрым шагом прошмыгнул к корме. Там он, воровато оглянувшись, подлез к шестереночному нивелиру валопровода корабельного лага и быстренько отъюстировал его на изначальное, правильное, значение.
После устроенной адмиралом выволочки бывший кандидат наук, работавший в системе Минсредмаша и не раз правдами и неправдами выполнявший задания партии и начальства, решил не рисковать: он беззастенчиво сбил настройки лага, и тот вместо показанных на самом деле без малого 23 узлов упорно выдавал на мостик требуемые Рудневым 24…
Полюбовавшись на дело рук своих и тихо пробурчав под нос: «Нам что механика, что электроника. Бывалому человечку все можно взломать и хакнуть», – Лейков резво потрусил обратно, в локальный корабельный филиал пекла.
За это время корабли сблизились до трех миль, и Степанов скомандовал «лево на борт». Зарубаев не тратил время на пристрелку – после первого же выстрела японцы неминуемо отвернут – и приказал открыть огонь из всех орудий на максимальной скорострельности. Увы, сразу попасть с более чем тридцати кабельтовых по юрким корабликам почти невозможно.
Сразу после первого залпа «Варяга» японское трио развернулось «все вдруг» и отбежало на линию горизонта. С русского крейсера попаданий в них замечено не было, хотя головной миноносец и получил во время отрыва один 75-миллиметровый снаряд. На мостике японского флагмана в это время произошел забавный эпизод.
