Не забывайте, что «Адзума» – последний крейсер из пяти во 2-й эскадре, которому стоит мериться силами с «Ослябей» в одиночку. Не забыли, как о нем как-то высказался адмирал Камимура после третьей чашечки саке в нашей кают-компании еще до войны? «Самый не броненосный из всех броненосных крейсеров флота»[16]. Имей мы полные снарядные погреба и угольные ямы, тогда – да, пользуясь преимуществом в ходе и дальности огня, мы могли бы держаться от «Осляби» на большом расстоянии, расстреливая его. Возможно, к исходу боекомплекта мы могли бы надеяться достичь десятка попаданий восьмидюймовками. Но не сейчас… Помоги нам Аматерасу хоть унести ноги без больших неприятностей. Или вы собирались предложить мне минную атаку и таран, с разменом броненосного крейсера на броненосец? При всем соответствии этой идеи Бусидо, должен разочаровать вас, это имеет смысл лишь в случае успеха такой атаки. Я же оцениваю наши шансы существенно ниже, чем один к десяти, так что закончим обсуждения, лейтенант!
– Угля осталось на три часа полным ходом, потом придется перегружать из бортовых ям. Может, снизим ход до экономичного? – совершенно не к месту прозвучал из переговорной трубы, идущей в машинное отделение, спокойный вопрос главного механика.
– Какой, к демонам, «снизим ход», Итиро! – Фудзии сжал в руке трубу абушюра так, что та немного сплющилась. – Наоборот – зажимайте клапана, и на эти три часа мне нужен не полный, а самый полный ход. За нами гонится русский броненосец-крейсер, и нам сейчас надо выжать из машин все, а не экономить уголь. Начинайте таскать уголь из бортовых ям.
– Занятный расклад… Но где мне взять людей? Если все кочегары будут шуровать у топок, без этого полный ход нам не дать.
– Хорошо, я пошлю в помощь людей из палубной команды и расчеты противоминной артиллерии. Но ради всех богов – как можно быстрее шевелитесь!
«Адзума» начала плавно заваливаться в развороте, а ее артиллерия суматошно застучала выстрелами в сторону «Осляби». Попасть на циркуляции никто особо не надеялся, но хоть попугать. Однако первый 6-дюймовый снаряд русский броненосец получил именно в этот момент. Ответ артиллеристов «Осляби» лег перелетом, но хорошо по целику. Следующим выстрелом русский снаряд из погонной шестидюймовки сбил флагшток и ушел за борт не взорвавшись: погреба «Осляби» были загружены теми самыми «избыточно бронебойными» боеприпасами, которые так яростно критиковал Руднев.
После разворота японского крейсера все управление боем со стороны командиров кораблей обеих сторон свелось к периодическим напоминаниям машинным отделениям, что надо «выжать самый полный». Все остальное зависело от канониров.
На мостике «Адзумы» резонно рассудили, что спасение корабля важнее покореженных газами от собственных выстрелов надстроек, и ввели в действие шестидюймовки кормовых казематов. И в последующие, первые, самые опасные для нее пятнадцать минут боя японские артиллеристы сделали практически невозможное, добившись нескольких весьма эффективных попаданий в «Ослябю». Они-то и спасли для Японии броненосный крейсер.
Один из первых снарядов разорвался в носу русского корабля, чуть повыше ватерлинии. Оконечности броненосца-крейсера не несли брони. Защита при проектировании серии этих кораблей, чьим предназначением виделось океанское рейдерство, была принесена в жертву дальности и скорости. Поэтому пробоина вышла на загляденье – больше метра в диаметре и частично погруженная в воду. Учитывая, что «Ослябя» разогнался до шестнадцати с лишним узлов – большего после полукругосветки его машины до переборки и чистки котлов выдать не могли, да и днище изрядно обросло, – напор воды стал последовательно продавливать одну переборку за другой[17].
Так второй раз за три дня повторилась одна и та же картина: полностью боеспособный броненосец-крейсер должен был или резко сбрасывать ход, или рисковать катастрофой. При этом ситуация усугублялась не слишком хорошей остойчивостью кораблей этого типа.
Поскольку японцы изначально старались бить по корпусу в носовой части «Осляби», несколько их снарядов, выпущенных с превышением, разорвались в районе носовой башни, боевой рубки и переднего мостика. Ни командовавший отрядом Вирениус, ни командир броненосца не знали о действии пикриновых снарядов и о том огромном облаке осколков, которое производится ими при взрыве.
Из столицы информацию об этом передать Вирениусу не удосужились, хотя в ГМШ рапорт Руднева на эту тему был получен несколько месяцев назад. И поскольку на отряде не озадачились проблемой блиндирования широких смотровых щелей боевых рубок, произошла трагедия: командир броненосца погиб, а контр-адмирал Вирениус был тяжело ранен. Среди штабных отряда и находившихся в рубке офицеров корабля тоже были серьезные потери.
