— Я, кажется, не написал про любопытное ощущение... Я лишь потом вспомнил: легкость, с которой подался узел. Мне показалось, будто передо мной уже кто-то развязывал его. Может, испугался, как и я, увидев содержимое, завязал снова... Меня потрясло, как легко подался этот крепкий по виду узел, когда я потянул кончик веревки... Мне показалось, кстати, что веревка была чем-то промазана, каким-то особым составом, она же была совершенно не тронута гнилью, а сколько времени пролежала под снегом?!
— Интересно. Я поставлю этот вопрос перед экспертами... Чем она могла быть промазана?
— Не знаю!
— Если у вас найдется время, пожалуйста, попробуйте исследовать эту тему, а? — сказал Костенко. — Мне совестно просить об этом, отрывать от дела, но...
— Все неразрешенное — моя тема, — ответил Крабовский. — Я попробую, но не требуйте от меня термина...
— Простите? — не понял Костенко.
— По-немецки слово «термин» означает точную дату встречи.
Начальник таксомоторного парка долго разминал «Беломор» в сильных пальцах, потом задумчиво предложил:
— А если Саков выступит перед шоферами с лекцией?
— А что? — ответил Костенко. — Он технолог по металлу, вполне мотивированно...
— И у нас, понимаете ли, по металлу больше всего претензий к промышленности, гниет все на корню, так что придут люди, не надо будет загонять, придут непременно.
...После лекции Сакова проводили в кабинет директора. Там его ждал Костенко.
— Того таксиста нет, — сказал Саков без колебаний.
Костенко спросил начальника парка:
— Сколько человек не пришло?
— Вся вторая смена... Они на линии, для них завтра лекцию устроим, а из этой смены семнадцати не было, я подсчитал.
— Фамилии запишите.
— Уже.
— Их личные дела — с фотокарточками — посмотреть можно?
— Пожалуйста, — ответил начальник и нажал кнопку селектора.
— Не надо по селектору, — мягко попросил Костенко. — Давайте лучше сходим в кадры.
— Тогда уж будем конспирировать до конца, — усмехнулся начальник парка. — Мы теперь тоже детективы читаем, перестали их в газетных статьях гонять, уважили, наконец, народ... Раньше словно к какой антисоветчине относились, а пошли б по библиотекам да собрали мнение народа: что читают, кого читают и почему читают? Пойдет на такое Москва или поостережется?
— А чего стеречься? — не понял Костенко.
— Как так чего?! А вдруг ответы не сойдутся с тем, кого из писателей в журналах нахваливают?! Тогда что?!
Саков посмотрел искоса на часы. Костенко заметил это:
— Торопитесь?
— Конец месяца, — ответил Саков, — сами понимаете, план надо гнать.
Начальник парка снял трубку телефона, набрал три цифры, попросил:
— Варвара Дмитриевна, загляни ко мне, пожалуйста.
...Женщина в очках с толстыми стеклами появилась в дверях кабинета мгновенно, словно бы не у себя в комнате сидела, а ждала за дверью.
— Вот эти дела, Варвара, — начальник протянул ей листок, — подбери в один момент и принеси сюда с фотографиями.
Женщина взяла бумагу и вышла.
— Когда будем собирать вторую смену? — спросил начальник парка. — Днем или к вечеру?
— А утром нельзя? — спросил Костенко задумчиво. — Перед тем, как начнут выезжать на линию...
— Что ж, давайте утром, только минут на пятнадцать, а то с меня в райкоме шкуру спустят за то, что выезд на трассу задержим...
— Товарищ Саков, вы б описали того шофера начальнику, а? — попросил Костенко.
— Такой, знаете ли, кряжистый, с очень сильными руками, — начал Саков. — В кожанке, фуражка на нем форменная, широкоплечий...
Начальник парка рассмеялся:
— Так это, мил человек, я... Тоже, перед тем как сюда сесть, на рейсы выходил в кожанке, и в плечах не хил... Приметы, скажу сразу, не ахти...
Пришла Варвара Дмитриевна, положила на стол тоненькие папки:
— Вот, пожалуйста, тут все, кого вы записали.
— Валяйте, — Костенко подвинул Сакову папки, — поглядите, может, здесь.
Саков быстро просмотрел папки, ни на одной фотографии взглядом не задержался.
— Нет его здесь.
И на следующий день Саков на молчаливый вопрос Костенко ответил отрицательно. Он просмотрел личные дела двадцати трех шоферов, которые на лекцию не пришли:
— Нет его здесь, товарищи, это я категорически утверждаю.
— Ну что ж, спасибо, — сказал Костенко. — Видимо, я вас вечером навещу, ежели какие новости появятся. Вы никуда не собираетесь?
— Это неважно, я буду ждать вас, — ответил Саков.
Когда он ушел, Костенко попросил начальника:
— Давайте еще раз Варвару Дмитриевну потревожим: поднимем дела на тех, кто уволился начиная с октября прошлого года. Это первое. И второе: надо поглядеть все путевые листы за пятнадцатое, шестнадцатое и семнадцатое октября.
...Через два часа Варвара Дмитриевна принесла справки на уволившихся.
На третьей фамилии Костенко споткнулся: Милинко Григорий Васильевич, 1925 года рождения, деревня Крюково, Осташковского района Тверской губернии.
— А где милинковское фото? — спросил он рассеянно. — Во всех личных делах есть фото, а у него содрано...
— Да я и сама удивилась, — ответила Варвара Дмитриевна. — Вообще-то Милинко очень аккуратный шофер, дисциплинированный... Может, отклеилось фото? Я схожу поищу в шкафу.
— Да уж, не сочтите за труд...
