– Сарагон, – тяжёлым голосом начал рядом стоящий человек. – Я умею читать небо, но не могу даже сказать о людях. Почему они покидают этот остров? – вопросил человек, указав на угнетённый временем и действительностью порт на побережье островка.
Второй мужчина обратил своё внимание на то, что творится под ногами, уставил свой взгляд вниз. Там он увидел лишь умирающий порт вместе с погибающей под тягостями жизни массы людей. Мужчины и женщины бесконечно копошились в тех трущобах, которыми стало это некогда красивое поселение, внушавшее поместную радость и ликование, а теперь остались только горечь и печаль. Местами попадались целые помойки и разрушенные строения, в которых жили нищие и не собирались покидать это место. Разбитые улицы, проходящие сквозь полупустой порт, вели у гавани, где уже ждут суда спасения, которые повезут беженцев к новой жизни. И по этим, размытым временем, дорожкам, подобно муравьям стекались люди, ведомые лишь одной целью – покинуть это место. С детьми, с вещами, с семьями – с чем угодно, но все стремились буквально сбежать с этого острова.
Сарагон переместил свой взгляд дальше и увидел, как к гавани подходят корабли. Их флаг, совершенно новый, показался мудрецу немного помпезный и неприятный на вид. Но всё же, корабли, похожие на баржи и танкер, под новым флагом готовились принять на свой борт всех тех, дабы отправить на материк.
– Ну, что вы там видите? – с энтузиазмом спросил второй человек.
– Я вижу, – более лёгким, но крепким мужским голосом ответил Сарагон, – Что люди спешат покинуть этот остров. Они уезжают отсюда.
– Но я это и сам вижу, – завозмущался мужчина. – Мне интересно, что за этим стоит. Почему они уходят? Я бы тут остался жить, потому что это прекрасное и тихое место.
– Согласен, Йорэ. Воистину, ты небочтец, ибо смотря наверх, ты перестаёшь понимать, что твориться у тебя под ногами, – едва усмехнулся Сарагон. – Люди покидают это место, потому что их жажда ценностей, их амбиции и их заоблачные грёзы – они ненасытны. Ничто и никто не может напитать тот чёрный аппетит человечества. – И указав рукой вниз, мужчина продолжил. – И эти люди не исключение. Вместо того чтобы оставаться на периферии мира и стараться выжить в этом месте они его покидают. Эти люди считают, что в другом месте они будут лучше жить. Они полагают, что в любом другом месте еда вкуснее, вода слаще, воздух чище и легче проживать собственную жизнь, – Сарагон опустил руку и безрадостно заключил. – Мне жаль этих людей, Йорэ. Они не понимают, что можно остаться там, где рождены, и вместо бесконечных поисков лучшего места, можно облагораживать мир вокруг себя. Вместо этого, они найдут лишь прах.
Второй мудрец сложил у себя руки на груди и попытался осмыслить то, что только услышал. Он, предсказывающий будущее и говорящий о прошлом, лишён был дара понимать настоящее. Это сущее проклятье для мудреца – видеть то, что будет, знать, что было и не мочь это связать в единую нить, сквозь которую проходит бытие мира.
– Йорэ, – внезапно заговорил Сарагон. – Но, несмотря на то, что этот остров будет покинут, я чувствую, что он станет местом великой славы, кроющейся во тьме «солнц». Я вижу, что тут будет решаться судьба всего этого мира. И спустя много лет забвения и запустения он снова оживёт и тут раскалятся сами небеса. – И после пророческого напева, мудрец закончил. – Что ж, это такой остров, я бы построил на нём свой дворец.
– Сарагон, опять ты впал в свои «чувственные» пророчества, – с некоторой толикой недоверия, смешанной с усмешкой, обратился Йорэ. – Давай лучше обратимся к небосводу, посмотрим, что он нам скажет, – и запрокинув голову, небочтец кинул. – А ведь сегодня особенное небо. Пророческое.
– Давай. – Спокойно, на грани бесстрастия, ответил согласием Сарагон.
Йорэ, услышав одобрение, поднял руки к небу и заговорил едва ли не глубинным потусторонним двояким голосом:
– Я вижу, как уходит прошлое. Как свет прошедшего светлого дня, что был наполнен счастьем и светом, сменяется на кровавый заход. Само небо говорит о том, что прошлое ушло и стало адом. Но этот кошмар меняется на ужас. Медленно, за ярким и красочным закатом идёт долгая ночь. Я вижу, как в этой ночи таятся страшные монстры, которые будут терзать этот мир, когтями хаоса, раздирая его прогнившую плоть. Но это лишь предтечи чего-то более ужасного. Я чувствую, как эти когти уже впиваются в искалеченное тело мира. Но они отступят, уступив место ужасному и последнему испытанию, в которое сойдутся ночь и грядущий рассвет. Они сойдутся в вечной битве, породив новый мир. Истинно! После каждой ночи наступает новый рассвет и наступит новый день – новая эпоха. – И опустив руки, пророк чуть радостно закончил. – Видишь, не всё так плохо.
