— Пойми, сами по себе эти дети никого не интересуют. Солдаты — даже имперские — не воюют с детьми. К тому же, хотя от старых стен не осталось и следа, донжон способен выдержать осаду — по крайней мере не слишком долгую. Но если они узнают, что здесь, в школе, находится Вершительница… Да любой командир с радостью положит половину своих солдат — лишь бы добраться до тебя.
— Ты хочешь сказать, — прищурилась Лейра, — что сейчас я угрожаю школе своим присутствием?
— Можешь понимать и так.
Этот спор длился уже несколько дней. С того момента, как почти все ученики, сдавшие экзамен, отправились вместе с арХорном, дабы присоединиться к войскам Ордена, Лейра под тем или иным предлогом старалась оттянуть свой отъезд. Метиус умчался на следующий же день, прихватив с собой Ташу Рейвен, едва успевшую найти время, чтобы перемолвиться с Лейрой несколькими словами. Попечительница выслушала просьбу девушки и, подумав, согласилась, что для Альты вряд ли найдется лучшее занятие… Со временем, возможно, удастся выдать ее замуж за какого-нибудь приличного молодого человека… но война — не лучшее время, чтобы строить матримониальные планы. Как бы ни повернулись события, как бы ни закончилось столкновение двух великих государств, все равно и по одну, и по другую сторону от горного хребта зарыдают вдовы. И желающих найти кормильца будет больше, чем тех, кто хотел бы подобрать себе жену. А в библиотеке школы жизнь Альты пройдет спокойно. Это не так уж мало — просто спокойная жизнь без волнений, без мыслей о куске хлеба или крыше над головой, без страха.
Об отъезде Гент впервые заговорил сразу после того, как арХорн в компании новоиспеченных боевых магов отбыл в Торнгарт. Больной Вершительнице здесь определенно было нечего делать, и все же Лейра испытывала странное ощущение, что как только она покинет эти старые стены, то утратит всяческую связь со школой. Эта связь и так ослабла донельзя… с Лейрой по-прежнему раскланивались, ее почитали так же, как и раньше, — но она чувствовала, что Делора Неккер, тихая, старая, глуховатая Делора, уже стала настоящей хозяйкой школы. Она принимала решения — и именно к ней обращались с вопросами о делах насущных, даже когда Лейра Лон стояла рядом. Ее терзала ревность… ревность, вызванная не мужчиной, которого она упрямо продолжала считать своим спутником на время. Шаг за шагом у нее отбирали самое дорогое — ее школу.
«Может, ты все знала, Делора, а? Может, знала и постаралась как можно скорее пустить в дело магию? Признайся, Делора, лучшая и опытнейшая целительница Ордена, ты ведь сразу узнала потеки яда на клинке. Судьба повредила твои уши, но не отняла глаза…»
Обвинения были беспочвенны, и Лейра прекрасно знала об этом. Но проклятые мысли посещали ее каждый раз, когда Мара, как обычно величественная и сосредоточенная, с пергаментом в руках шла не в ее покои, а в комнаты Делоры.
«Наверное, ты прав, Гент… Надо уезжать… Пропади все пропадом, нельзя цепляться за прошлое бесконечно. Если болезнь уйдет, я смогу вернуть свое положение. Делора при всех своих знаниях не может выдержать сравнения с Вершительницей. Она — целитель, не больше».
— Лейра… пойми, Метиус не может приезжать сюда часто, ты прекрасно знаешь это. А тебе нужен уход — больше, чем способна обеспечить Делора Неккер.
Он в этот момент смотрел в окно, а потому не заметил, как она поморщилась, словно от внезапно ударившей зубной боли. Ее лицо с заострившимися скулами и нездоровой, чуть желтоватой кожей исказилось — и в этой гримасе смешались и обида, и злость, и даже немного зависть. «Конечно, Делора, тебе некогда готовить мне лечебные отвары… столько дел, столько дел… Ты управляешь школой, и времени не остается ни на что иное. Тебя ведь устраивает это, так, Делора?» Злые, неправильные мысли, но она ничего не могла с собой поделать.
Волшебница подошла к столику, взяла большую бутыль с дурно пахнущей жидкостью неприятного зелено-бурого цвета. Лейра сильно исхудала за эту зиму, но все еще старалась хорошо выглядеть. С точки зрения простых людей, как и с точки зрения Гента, она была изумительно стройной — но опытный взгляд медика не мог обмануть. Эта худоба была рождена болезнью… и еще этим мерзким пойлом, от которого несчастную буквально выворачивало наизнанку, а аппетит пропадал совершенно. Она знала этот состав, при острой необходимости могла приготовить нечто подобное, но арГеммит и Делора были, пожалуй, единственными целителями в Инталии, умевшими добиться от трав, ягод, мха и редких корней максимальной эффективности — на грани магии.
Тягучая жидкость потекла в маленький стеклянный стаканчик, распространяя вокруг странный запах — к травяному духу, в чем-то даже приятному, добавлялся аромат иной, тяжелый, гнетущий. Затаив дыхание, она одним глотком выпила содержимое стаканчика, с трудом сдержала подкативший к горлу комок.
