Хотя… хотя если путь Диланы известен, можно подготовить ей теплую встречу. Таша вздохнула с видимым огорчением — для нее это означало признать свое поражение и передать честь поимки имперской убийцы в другие руки. Но другого выхода она не видела… Керб сыграл роль, возложенную на него хозяйкой, — задержал погоню. Фактически задержал на целые сутки, дав Дилане бесценный запас времени. Кто знает, может быть, уже сегодня ее подобрал какой-нибудь корабль… Кинтарскому купцу глубоко наплевать на внутренние дела Инталии, и выдать светоносцам Танжери — и тем самым прочно и надолго испортить отношения с Гураном — никто не захочет. А если беглянку подберет гуранский корабль, то она будет вообще в полной безопасности. Таша знала — несмотря на то, что официально война не началась и имперские суда все еще возили товары в Инталию, стремясь получить последние барыши, досматривали эти корабли редко, совсем не так, как в более спокойные времена. Любая стычка грозила обернуться кровопролитием, любое кровопролитие — войной. А Инталия не то чтобы была не готова к войне, но предпочитала сколь возможно оттянуть это неизбежное событие.
Для того чтобы свернуть шею Дилане Танжери, начальник Лангорского гарнизона может пойти на заведомый конфликт — но для этого понадобятся немалые силы. Торговые суда неплохо защищены, имея на борту как минимум пару десятков обученных воинов и обычно одного-двух магов средней руки. У Таши с ее «ополчением» шансов в подобной передряге просто не было. Придется отказаться от дальнейшей погони. Жаль…
Значит, сейчас она займется лечением раненого, затем — хотя бы несколько часов сна. А позже придется попытаться отправить сообщение в Торнгарт — заклинание «длинный язык» никогда не было для Таши простым, но она справится, должна справиться… а уже маги Обители передадут сообщение в Лангор, и остается только надеяться, что комендант гарнизона окажется достаточно расторопным, чтобы перехватить Дилану в пути, не дать ей покинуть Инталию.
Таша криво усмехнулась… Если убийце все же удастся обвести вокруг пальца рыцарей-светоносцев, то это будет, к счастью, не вина леди Рейвен. Она сделала все, что смогла.
Она поманила к себе охотника.
— Седой, сделаем так. Сейчас я поправлю здоровье этому… — Таша вспомнила, что так и не озаботилась узнать имя раненого, а потому просто ткнула пальцем в сторону укрытого одеялами селянина. — Потом мне потребуется сон. Преследование прекращаем.
— Вертаемся домой, госпожа? — На лице Седого отразилось неприкрытое облегчение.
— Да.
Дилана очнулась и некоторое время не могла понять, где находится. Потолок, состоящий из плотно сбитых досок, жесткая постель… стены комнаты, где она лежала, мерно покачивались, светильник, подвешенный на цепях к потолку и распространяющий вокруг себя слабый запах ароматического масла, тоже качался — огонек выписывал странные фигуры. Все вокруг поскрипывало, потрескивало… и еще — все вокруг пахло солью. Морем. Значит, она на корабле. На своем или?..
Хлипкая дверь скрипнула, впуская в каюту невысокого человека — его лицо было Дилане знакомо, и на душе сразу полегчало. Это был Бордекс Лат, довольно неплохой маг… значит, она на борту «Удачи». Добралась…
— Как вы себя чувствуете, госпожа?
Лат говорил без особой почтительности — тот тон, который очень часто целители применяют по отношению к пациентам. Когда она станет здорова и полна сил, Бордекс начнет говорить с полагающимся подобострастием, начнет кланяться и лебезить. Но сейчас она — почти труп, а потому целитель может позволить себе роскошь обращаться к ней как к равной. Маг подошел ближе… его изможденное худое лицо, покрытое желтой пергаментной кожей, сейчас выглядело еще хуже, чем обычно.
— Ты паршиво выглядишь, Бордекс, — прошептала она одними губами.
— Вы тоже не в лучшей форме, леди Танжери, — парировал он. — Но я так выгляжу всегда, а вы до подобного состояния довели себя собственноручно.
— Я… долго спала?
— Спала? Вы называете это сном, леди? Я бы назвал это иначе. Вы были в глубоком обмороке, который длился почти три дня. Все это время я лечил вас… разумеется, такие нагрузки в моем возрасте не идут на пользу.
Маг немного лукавил. Он был не так уж и стар, но тяжелая болезнь, перенесенная в отрочестве, сделала его похожим на ходячего мертвеца. В Выжженной Пустоши, отделяющей Кинтару от имперских территорий, были места, куда заходить человеку было весьма опасно. Проводники, водившие караваны из Кинта Северного в ближайшие имперские города, знали нужные тропы, знали, как обойти самые с виду обычные места, приносившие смерть или тяжелую болезнь любому, кто туда сунется. Один из купцов средней руки, сетуя на непомерный рост цен за услуги кинтарийцев, решил сэкономить несколько золотых монет и отказался нанять проводника. Расплатой за жадность стала гибель всего каравана — уцелел лишь молодой сын хозяина, на всю жизнь ставший уродом и вынужденный немалую часть собственных сил вкладывать в поддержание существования изуродованного тела.
— Я уже… в порядке?
