Противостояние полностью

Много позже она узнала, что на следующий день после того, как они сошли с корабля, «Удача» наткнулась на военный корабль Инталии. Инталиец нес на себе больше парусов, его катапульты могли отправить горшок с подожженной нефтью по меньшей мере на сотню шагов дальше, на борту имелось почти пять десятков вышколенных солдат и пятеро светоносцев, способных применить в бою магию, а потому вновь назначенный капитан «Удачи» решил не изображать из себя героя и сдался на милость победителя. К его удивлению, обшарив трюм судна и отобрав у матросов и самого капитана все более или менее ценное, инталийцы принялись деловито резать глотки пленникам, отправляя их одного за другим на морское дно.

Капитан возопил о справедливости, о своем статусе пленника… даже о том выкупе, который за него можно при желании получить (тут он кривил душой, ибо был беден как крыса, и все его богатство уже лежало в кошельках абордажной команды). Ему любезно объяснили, что в это трудное время Инталии совершенно не нужно, чтобы кто-либо узнал о захвате и разграблении гуранского судна.

— Может начаться война, понимаете? — добродушно улыбаясь, объяснил ему рыцарь в эмалевых доспехах, вытирая белоснежным платком капли крови, упавшие на кирасу. — А сейчас нам война не нужна. То есть она будет, конечно, и будет скоро — но лишь тогда, когда этого захотят Несущие Свет.

— Я никому не скажу, — сделал капитан последнюю, весьма жалкую попытку договориться. — Я буду нем как рыба…

Рыцарь покачал головой.

— Я вам верю, друг мой… но увы, мы не можем рисковать. Ведь вы не просто так ошивались в здешних водах, верно?

— Я… я расскажу все, это очень, очень важная информация!

Светоносец, на мгновение задумавшись, вытер обагренный кровью клинок, сунул его в ножны и выразил готовность слушать. И капитан просиял — он будет жить. Жить… несмотря ни на что. Сейчас он не думал о таких понятиях, как честь, предательство, долг… Он хотел одного — жить! И он жил — еще целых три часа, пока не выложил все, что знал. А потом вечно голодные акулы, сопровождавшие инталийский корабль, приняли еще одну жертву.

— Я ведь все еще жду рассказа о той шпаге с зеленым лезвием, — напомнил Дроган.

Сытный ужин, треск поленьев в камине, бокал хорошего вина. Даже в этой жизни, столь мне ненавистной, бывают приятные моменты.

Торговец возвращался к этой теме уже не первый раз, но до сего момента я не решался поведать ему историю жемчужины моей коллекции. Не потому что боялся — смерть в стенах замка мне не грозила, и даже пожелай он завладеть сокровищем… о, я мог бы подарить ему эту шпагу просто потому, что он, будучи лишенным магического дара, все равно не сумел бы ею воспользоваться. Там, в Эммере, зеленый клинок стоил… пожалуй, за него многие из ныне живущих властителей отдали бы половину того, чем владели. Или даже больше.

Скорее я оттягивал момент рассказа потому, что есть в этом определенная сладость — приберечь лучшее напоследок. Долгими днями мы неспешно бродили по оружейному залу, и я рассказывал Дрогану истории своих клинков. Пришло время и для шпаги.

— Пойдем. — Я встал и привычно щелкнул пальцами, меняя свой темный камзол на алую мантию Творца. Перехватив изумленный взгляд торговца, заметил: — Ты поймешь. Я расскажу тебе.