Гномы остановились, радуясь возможности передохнуть. Впереди послышались голоса, говорившие достаточно громко, чтобы можно было расслышать слова, однако темные говорили на родном языке леса, и гномы не поняли ни слова. Тунда мысленно выругался, дав себе обещание, что если он выберется из этой передряги, то обязательно примется зубрить какой-нибудь эльфийский диалект. Неизвестно о чем говорили сейчас темные, а эта информация могла пригодиться сейчас. Ведь ушастые наверняка были убеждены, что гномы не понимали ни слова из их речи, что впрочем, было и так правдой. Тунда чуть наклонился и заглянул в промежуток между двумя стражниками. Футах в трехстах от их конвоя стояла дюжина эльфов - стражников, знакомых глазу Тунды в туниках цвета черного дерева во главе со старшим, который разговаривал с… Тунда прищурился. Рядом со старшим конвоиром стояла эльфийка в красивом черного цвета платье, почти вплотную облегающем великолепное тело. Старший и несколько эльфов рядом с ним вдруг перешли на повышенные тона, что продолжалось несколько минут. Тунда внимательно наблюдал за происходящим. Наконец старший опустил голову на грудь и, что-то сказав эльфийке, кивнул. Девушка эльфийка тут же бросилась выполнять указание.
Тунда заметил, как побледнели лица эльфов составлявших его конвой после того как эльфийка удалилась.
- Эй, орлы, что не так у вас?
Один из эльфов, тот самый, что стоял по левую руку от Тунды, который был помоложе остальных и уже разговаривал с гномом, повернулся к нему с бледным лицом.
- По вашу душу пришли.
Тунда нахмурился, и хотел было спросить, кто пришел по их душу, но молодой эльф тут же отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать с пленниками. Тунда проглотил вопрос, крутившийся у него на языке и, молча, продолжил наблюдать за тем, что происходило впереди. Темные так и остались стоять с бледными каменными лицами, словно дожидаясь, что кто-то должен вот-вот придти.
Только сейчас Тунда понял причину остановки. В чаще, где останови-лись эльфы, повисла тишина, резко оборвались все разговоры, и гном почувствовал напряжение стражников, стоявших всего в нескольких футах от него, внешне, впрочем, не подававших и виду. Они продолжали стоять, крепко сжимая древки копий в тонких изящных руках, и высоко вскидывая подбородок. Старший конвоир замер, словно каменное изваяние с отрядом темных эльфов чуть поодаль. Было понятно, что эльфы чего-то ждут, и несколько мгновений назад Тунде стало понятно, что явилось причиной для беспокойства лесного отряда ушастых. Где-то неподалеку витала чужая магия. Гном не мог понять чья, и какой Силе принадлежали ее эманации, но чувствовал ее филигранные попытки проникнуть во вне, от которых аура Фларлана испытывала легкие возмущения, отторгая их. Так можно было представить тихую водную гладь озера, в которую какой-нибудь незадачливый озорливый мальчишка кидает камни, и поверхность, принимая их, идет кругами. Сам лес как будто бы замер. Не было слышно больше жужжания стаек калибри, разом разлетевшихся кто куда. Затих вдруг дятел, деловито и методично стучавший клювом по коре. Перестали прыгать с ветки на ветку белки, порхать бабочки. Исчезло даже шуршание листьев, покачивание ветвей деревьев, их грустный скрип. Лес, словно замер, уставившись мириадами незримых глаз на того, кто посмел нарушить его покой. Тунда с любопытством всматривался в чащу, откуда по его разумению и должны были появиться те, кто своим прикосновением возмутил Фларлан. Присутствие чуждой магии приближалось, и вскоре Тунда отчетливо услышал цокот копыт лошадей. Надо было быть весьма умелым всадником, чтобы ездить во Фларлане верхом. Тунда мысленно отдал должное мастерству приближающихся всадников. Интересно кто могли быть те возмутители спокойствия вечнозеленого леса, что вызвали такую обеспокоенность эльфов?
«Явно не ушастые» - подумал гном.
