Армия светлых, руководимая двадцатью эльфами-военачальниками, в распоряжении каждого из которых находилось десять отрядов, перестраивалась на глазах. Вперед выдвигались мобильные отряды копьеметателей, выстраиваясь линией в сто человек в шахматном порядке, чтобы передний ряд, совершив бросок, тут же уступал место ряду заднему, и так, по мере того, как продолжалась атака, светлые группировались и перестраивались таким образом, что те, кто изначально находился в первых рядах, теперь оказывался в последних. Это давало возможность одинаково эффективно и полезно использовать всех воинов в отряде. Для того, чтобы такой хитрый, на первый взгляд, тактический ход, стал возможен, достаточно было каждый раз, делая шаг назад и уступая место новому ряду копьеметателей, делая при этом шаг влево или вправо, чтобы не нарушать шахматного порядка. Для этого в отрядах копьеметателей на каждую сотню приходились по два старших, коман-дующих, когда следует делать тот или иной шаг. Все десять отрядов копье-метателей растянулись по линии, прикрыв расположившихся за ними лучников. Двадцать отрядов луков строились менее изощренно, используя обычные двойные ряды по двести пятьдесят светлых эльфов в каждом. Двенадцать из двадцати отрядов лучников расположились за спинами копьеметателей, чтобы вести обстрел массированной атакой. Четыре отряда полукругом, как будто нависая с краев отрядов копьеметателей, чтобы вести прицельную стрельбу на поражение. Появился штандарт Местальэ. Как-то одиноко прогудел походный рог, и войско двинулось вперед, к ожидавшим их имперским баталиям.
Тамалий почувствовал, как учащенно начало биться его сердце. Все то, что было до этого – сметенные с лица земли деревни, опустошенные села, сожженные города Сертаг и Ломен, теперь казались какими-то далекими и мелочными по сравнению с тем, что он мог получить сейчас. Предвкушение от того, что впервые с тех пор, как он вышел из Местальэ, его войска наконец встретятся с настоящей силой Империи, с теми, кто отстаивал честь Императора, пьянила. Он уже видел лицо повелителя Ториана, получавшего весть о разгроме своих лучших баталий… И блестевшие от ярости глаза в этот миг. Слепая ярость осознания падения былого могущества Торианской державы хумансов.
Тамалий натянул уздечку. Надо было навестить Альфию. Бедная девочка снова не спала всю ночь. Она всячески избегала разговоров с отцом, делая вид, что не слышит Тамалия, когда тот заводил с ней разговор. Возможно, тяжелая походная жизнь немного выбила Альфию из привычного ритма, и она подхватила какую-нибудь лихорадку. Впрочем, весть о том, что Император сам посылал своих лучших бойцов на верную смерть, должна порадовать девушку. И не помешало бы узнать о том, все ли хороши, не мучали ли какие кошмары его малышку. Тамалий приблизился к своему личному шатру, который везли шесть запряженных в упряжку лошадей, что водились только на самых вершинах Изумрудных гор и, отдав своего скакуна в руки охранника, зашел в шатер. Внутри не горело ни одной свечи, не смотря на то, что давно начало смеркаться, и Тамалий с трудом разглядел в темноте шатра кровать Альфии.
- Дочь, мне надо с тобой поговорить, – сказал он.
Альфия не ответила. За последние дни это стало столь привычно, что Тамалий не обратил на молчание девушки никакого внимания. Она лежала на кровати, в очередной раз уйдя в себя. Тамалий решив, что будет лучше продолжить разговор при свете, зажег свечу. Комната озарилась мягким свечением пламени.
- Я пришел к тебе с хорошими новостями, думаю, тебе понравится то, что я скажу, – продолжил Тамалий. – И, конечно, я бы хотел услышать твое мнение на сей счет.
Он помолчал, смотря на пламя свечи и ожидая, что Альфия ответит. Нет, бесполезно. Девушка не хотела говорить. Король повернулся к дочери и взглянул на нее. Девушка сидела на кровати и пристально смотрела на Тамалия. Почему-то по коже могущественного короля Местальэ от этого взгляда пробежал холодок. Он впервые видел в глазах дочери… Тамалий не смог объяснить то, что увидел во взгляде Альфии словами. Но это уже не было обычным взглядом девушки, полным какого-то безумия и страха. Глаза как будто смотрели с какой-то странной страстью. Тамалий отвел взгляд. Здесь, в этом шатре, рядом с Альфией куда-то терялась его уверенность и властность. Он забывал о том, что он могущественный король вечнозеленого леса… Появлялась непонятная скованность.
Тамалий попытался выдавить из себя слова о том, что впереди их ожидает первая серьезная схватка с настоящими баталиями. Словно чувствуя его смятение, Альфия покачала головой.
- Не делай этого, отец. Не делай, пожалуйста, ты должен повернуться в Местальэ.
Ее глаза как-то безумно сверкнули.
