Зрелище, открывшееся перед глазами друзей в деревне Триугли, ужасало. Деревня людей встретила их косыми взглядами. Эльф помнил, как на него смотрели сотни людских глаз. И в этих взглядах легко ощущалась ненависть и злоба. Люди были напуганы свалившейся на их головы эпидемией, напуганы настолько, что практически никто из них не выходил из дома, кроме тех нескольких счастливцев, которые были все еще здоровы или же могли ходить. Черная смерть захватила Триугли в свои сети, словно паук, крепко и надежно. Иворуа помнил, как порой опускал взгляд, не в силах смотреть на прокаженных людей. Картина была не из приятных. Люди, зараженные чумой, выглядывали из окон своих домов. Из некоторых зданий на улицу доносились стоны отчаяния и боли. Иворуа вспомнил, как в одном из окон увидел пораженного Чумкой мальчика лет пяти. Его кожа слоилась и была покрыта нарывами с гнойниками. В красных от воспаления глазах застыли слезы и невыносимая боль. Это было ужасно и как-то мерзко. Никто не знал лекар-ства от заразы, и каждый, кто заразился Черной смертью, мечтал поскорее умереть, чтобы не мучиться. Те же, кого напасть обошла стороной, держа-лись несколько уверенней, однако, и в их глазах читалась обреченность. Они отдавали себе отчет в том, что никуда не смогут уйти из зараженной деревни, а даже если покинут родной дом, решив в один момент бросить все, то в любом другом месте их ждет та же участь, что и в родных Триугли. Выбора не было. Оставалось ждать, молиться и верить, что напасть обойдет их стороной. Поэтому многие из тех, кто еще не был заражен, не обходили прокаженных стороной, правильно пологая, что Чума не передается от прикосновения. Зараза возникала из ниоткуда. Но Иворуа видел, как некоторые сельчане здоровые, с чистой кожей запирались в своих домах именно потому, что боялись заразы.
В деревне стоял резкий запах гнили. Перед глазами Иворуа предстала куча трупов, которую сельчане набросали за изгородью, не в силах похоронить умерших. И эта куча с каждым днем только росла. Люди вымирали, как мухи. Темный, пообщавшийся на дороге с отрядом всадников, ожидал увидеть в деревне нечто другое. Все же те шестеро жителей деревни выглядели достаточно бодро… но не от того ли, что к ним пришло осознание неизбежности?
Эльф попытался выбросить воспоминания из головы. Теперь деревня осталась далеко позади, а они шли по дороге среди бескрайних лугов и полей, засеянных пшеницей. Нельзя допускать мысли о жалости к врагам, или ты станешь слабым. Он твердо помнил этот принцип и старался не отступать от него. Но когда перед глазами стоял тот самый пятилетний мальчик из Триугли, становилось не по себе. Хотелось не вспоминать об этом. Сложно, тяжело, но возможно. Врагов следовало уничтожать. А на войне не будет разделения на женщин, стариков и детей. Как в свое время люди не знали жалости и сострадания, громя, насилуя, грабя и убивая, так теперь подходит их черед. И Черная смерть это всего лишь начало неизбежного, начало конца. Наступает час, когда придется заплатить за свои грехи и самому испить чашу, приготовленную для тех, кого ты уничтожал десятилетиями, не зная пощады. Придется понять, что такое месть, выношенная годами, и каково это, когда против тебя применят твой арсенал. Когда на войне падут твои братья, головы твоих отцов и матерей насадят на пики копий, а на костре будут сожжены твои дети…
«Только тогда, через осознание, через восприятие и ощущение того, что ты делал другим, ты сам поймешь, каково быть самопровозглошенным богом, человек» - подумал Иворуа.
Он почувствовал, как сжались его кулаки, впившись ногтями в ладони, и тут же расслабил руки. Нет, так нельзя. Еще не хватало травмировать руки.
«Расслабься».
Нельзя было забивать себе голову посторонними мыслями, и Иворуа по-старался выбросить из головы все, что мешало ему сосредоточиться. Впереди предстояло пройти еще несколько сел, прежде чем они выйдут за границы земель аллодов и только тогда можно будет пересечь границу Империи и войти в пустошь. Сейчас же необходимо играть ту роль, в которую он вошел до конца. Он вздохнул и уже по привычке проверил на месте ли колба с эликсиром. Рука коснулась мешочка и спрятанного в нее пузырька. Эликсир действовал. Тыф и Гурдун не заразились… Можно было утверждать, что воды источников Рубиновой скалы способны подарить то, чего так желали гоблины, орки и тролли. Он мог защитить их от Черной смерти и даровать жизнь. Эти мысли бодрили, но Иворуа старался подавить и их. Сейчас нужно думать совсем о другом. Ведь если он не выполнит поставленную перед ним цель, тогда все теряло смысл. Увы.
