— А кто?! – вспыхнул, как юноша, Павел.
— Поройся в памяти, — склонил голову набок Артем.
— Неужели Санин? — выдохнул Павел. Артем кивнул.
— Он всегда был против нас, — процедил Павел.
— Он, как и я, всегда был против несвободы и запрета на знания. Что до вашего идеального коммунизма… Ты знаешь, он возможен, но совсем на иной ступени развития сознания. Не сейчас. И не завтра.
— Ах вот оно что! — вскочил Павел. — Так вы тоже… Не выйдет у вас. Мы победим. Я еще предприму шаги…
— Да пожалуйста, — хмыкнул Артем. — Иди своим путем. Только не забудь, что Берия, может, и не слишком искушен в марксистско-ленинской теории, но в дворцовых и государственных интригах чрезвычайно опытен. Тебе с ним не справиться. Создания блока против себя он не допустит.
— Да пошел ты! — злобно бросил Павел и зашагал назад к шоссе.
Подойдя к автомобилю, он рявкнул:
— Гоги, почему посторонние на поле?
— Но вы были совершенно одни, — отозвался удивленный Кордия.
Пассажирский самолет Сикорского вырулил со взлетной полосы и замер на месте. Служащие Тушинского аэропорта подкатили трап. Дверь лайнера открылась. Алексей ступил на верхнюю ступеньку и обвел летное поле взглядом. Красные флаги, установленные по его периметру, развевались на ласковом майском ветру. Солнце играло на штыках роты почетного караула из состава кремлевской стражи.
— Вот не думал, не гадал, — пробурчав под нос Алексей и, взяв под руку Екатерину, зашагал вниз по трапу.
Екатерина важно вышагивала рядом с ним. В отличие от Алексея, она обожала официальные мероприятия, где можно было блеснуть очередным украшением и показать свою значимость. Навстречу им шел молодой советский политик, подающий большие надежды, председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин.
— Что же, господин Татищев, — проговорил Берия, — значит, мы с вами достигли полного взаимопонимания по вопросам торгового сотрудничества.
Они неспешно прогуливались по парку, окружавшему бывшую дальнюю дачу Сталина. Молодая трава уже целиком покрывала газоны. На деревьях с распустившимися листочками весело щебетали птицы. Алексей, идущий рядом с советским лидером, небрежно закинув за спину пиджак, неторопливо произнес:
— Безусловно. Но как вы намерены подписывать с нами торговое соглашение, если в качестве законного правительства Северороссии признаете новгородскую шайку?
— О да! — вскинул руки Берия. — Этот раздел Северороссии печалит нас более всего. Вы знаете, с моей точки зрения, для Советского Союза было бы куда лучше иметь у себя под боком абсолютно нейтральную единую Северороссию.
Алексей насторожился.
— Извините, — произнес он, — я так понимаю, что вы не возражаете против объединения Северороссии, даже при условии, что в ней будут действовать законы, существующие сейчас в западной части страны?
— Если эта Северороссия покинет недружественные нам союзы, — тут же проговорил Берия.
— Из ЕЭС и Балтийского содружества мы не выйдем, — отрубил Алексей.
— Не выходите, — махнул рукой Берия. — Меня интересует только НАТО. Что касается ЕЭС, я даже допускаю, что оно в какой-то момент объединится с СЭВ, в далекой перспективе.
От неожиданности Алексей споткнулся.
— То есть вы хотите сказать, что в случае, если Северороссия выйдет из НАТО, вы не будете возражать против единых президентских и парламентских выборов по всей стране?
— Я смотрю на эту ситуацию по-другому, — хмыкнул Берия. — Есть страна Северороссия, в части которой какие-то самозванцы установили свои порядки и морочат людям голову. Если Северороссия — страна НАТО, мы, конечно, будем возражать против продвижения ее войск к нашим границам. Но если это нейтральная страна, мы не вмешаемся в ее внутренние дела. Тем более если США и Британия выведут свои войска с ее территории. Тогда, кстати, советские войска тоже уйдут. Такой договор я готов подписать хоть завтра.
— Договор со мной? — изумился Алексей. — Вы готовы призвать меня законным президентом? А Сергеев? Он же подписывал документы по вступлению в Варшавский договор и СЭВ.
— Это он думает, — как ни в чем не бывало произнес Берия.
Они прошли еще пару сотен метров молча, после чего Алексей произнес:
— Давайте начистоту, Лаврентий Павлович. Я понимаю, что у вас разногласия с Сергеевым и вы хотите его убрать моими руками. Но ведь вы вполне могли бы устроить там небольшой переворот и поставить человека, послушного вам. Почему вы решились отдать страну-сателлит?
— Потому что мы здесь тоже умеем считать, — проворчал Берия. — Средств, которые нужны, чтобы поддерживать социалистический Новгород, хватит, чтобы оплатить транзит товаров к портам нейтральной Северороссии. И еще на внутренние дела останется. Что касается вашего раздела… Конечно, если бы в ваших странах жили разные народы, они могли бы существовать очень долго по отдельности. Но нация, разрезанная по живому, всегда стремится объединиться. Это касается даже нас с Крымом. Сколько крови было пролито на полях сражений, сколько чернил — в редакциях газет, а вот уже сейчас многие крымчане мечтают воссоединиться с СССР. Неизбежно и ваше объединение, и воссоединение Германий.
