— Насколько я понимаю, Сталин планировал присоединить Запад к Востоку, но не наоборот, — уточнил Алексей.
— Конечно, — ухмыльнулся Берия, — великий был человек. Он бы мог. Никто из нас на такое не способен, потому и пытаться не стоит.
Алексей снова чуть не споткнулся на ровном месте. Откашлявшись, он произнес:
— Я вас правильно понял: СССР решил отказаться от борьбы за мировое господство?
— Держи карман шире, — скривился Берия. — Государство, которое не борется за мировое господство, становится чужой провинцией со временем. Мы отказались от его получения военным путем. Разве сам не видишь?
— Я вижу, — согласился Алексей, — что вы допустили рыночные элементы в социалистическую экономику. Конечно, армию вы сокращаете, но политический режим остается тем же…
— Слушай, — взмахнул руками Берия, — ты же спецслужбами командовал. Неужели не знаешь? Когда стране надо воевать, всю экономику надо в кулак собрать. Когда предстоит мир, свобода необходима.
— Простите, — опешил Алексей, — но коммунистическая теория…
— Ты теорий меньше слушай, — хмыкнул Берия. — Они не для умных людей, они для тех баранов, что на пленумах голосуют. Для Суслова, для такого, как этот Сергеев. Умные люди — прагматики. Когда надо — коммунист, когда надо — демократ. Главное — власть. Это тебе не теория, это очень конкретная вещь. А уж какого цвета флаг, Марксу поклоняться народ будет или распятому, дело десятое. Чтобы власть удержать и усилить, нужно, чтобы страна богатая была. Социализм — хорошая система… для войны. Видишь, как мы быстрее Англии и США мобилизовались. Гитлер в сороковых почти Госплан у себя ввел. Но это — для войны! Долго так экономика существовать не может. Сбои будут, отставание. Недавно я еще одно подтверждение получил… Да ладно. Лучше рынка еще никто ничего не придумал, чтобы страну богатой сделать.
— А Сталин это понимал? — неожиданно спросил Алексей.
— Я говорю, мудрый был человек, — ответил Берия. — Все он понимал.
— Значит, уже с конца двадцатых он готовил страну к войне, — произнес Алексей, — а с конца сороковых готовил новую войну, раз сохранил социалистическую экономику. Остановиться, как я понимаю, он был бы готов, только создав империю размером с весь земной шар. И вот тогда… Интересно, а когда должна была начаться новая война?
— Какая разница, — пожал плечами Берия. — Никто не знает, хозяин о своих планах не распространялся. Если тебе так интересно, я думаю, в пятьдесят седьмом. Но это не важно сейчас. Давай вернемся к практическим вещам. Я предложил тебе сделку и пока не услышал ни согласия, ни отказа.
— Для этого мне надо получить ответы еще на некоторые вопросы, — покачал головой Алексей. — Мы, как и другие страны Европы, вошли в НАТО, поскольку опасались советской военной угрозы. Чтобы объявить о своем нейтралитете, мы должны быть уверены, что она снята. Ваши заверения — это лишь слова. Если мы сейчас выйдем из НАТО… восстановим порядок в восточных областях, а вы обвините нас в агрессии и нападете, нас никто не защитит. Я готов на вывод войск союзников со своей территории, если вы отведете свои с востока. Тогда предстоящий конфликт может быть признан внутренним, и США не вмешаются, если СССР останется в стороне.
— Хорошо, — проговорил, подумав, Берия. — Я тебе поверю. Что еще?
— Я хочу понять вашу логику. Политика на доверии строится очень редко. И вряд ли мы с вами когда-либо сможем безоговорочно верить друг другу. Почему вы верите мне? Почему не опасаетесь, что, объединив страну, мы не вернемся в НАТО?
— Потому что я знаю тебя, знаю Путилова и знаю, чего хотят в вашей стране те, кто дергает за ниточки. Вы не желаете есть с руки Вашингтона, вы не хотите ему прислуживать. Вы хотите играть свою игру. А для этого вам нужны независимость и сила. На первом этапе — нейтралитет. В НАТО вам не дадут этого достичь. Объяснил?
— Да. Я хочу еще знать, как вы видите будущее СССР. Концессии, рынок — это хорошо. Но что дальше? В Советском Союзе существует тоталитарный режим, не признающий основные права человека…
— Что так волнуешься? — проворчал Берия. — Я же сказал, концессии дадим. Кооперативы будут, частные предприниматели будут. В пятьдесят девятом разрешим создавать акционерные общества. В шестьдесят третьем начнем денационализацию… за деньги, конечно. Старым хозяевам ничего не вернем. Не надо было терять. К семидесятому у нас будет нормальная экономика, и биржи и банки частные. Можете инвестировать спокойно. А насчет свобод… Каждому народу — своя система правления. У вас, в Северороссии, выбирать любят. Вон, Сергеев, сколько ни носится, сколько ни сажает, все никак полного подчинения добиться не может. А здесь царей любят, холопами любят быть. Барами быть привыкли перед нижними, перед высшими — дерьмом. Значит, это и получат. Я лишь даю народу то, чего он просит.
— Вы уверены, что он просит именно этого?
— Конечно. Видел, что здесь бывало, когда нм свободу давали? Бардак да резня. А потом нового царя просили… Получат.
