Через два часа Алексей вывел свой «мерседес» на забитую автомобилями, как обычно в это время, улицу. Жена разместилась рядом с ним, дети — на заднем сиденье. Двигаясь в транспортном потоке, Алексей украдкой поглядывал на едущих рядом водителей. Толстые и тонкие, беззаботные и озабоченные, богатые, на «руссо-балтах», и не очень, на «свирях», все они спешили куда-то в этот вечер, и всех их объединяло одно. Никто из них не знал, что через пятнадцать дней сюда снова придет война.
Внимание Алексея привлек неотрывно следовавший за ним «опель». Он посмотрел через зеркало заднего вида на лицо водителя и отметил стандартно-пустое выражение глаз одного из своих бывших подчиненных из службы внешнего слежения. Вильнув в потоке пару раз, Алексей убедился, что «опель» повторяет его маневры. «Следите, — подумал он. — Ну-ну. Я уже карта битая. Но чтобы на душе у господина президента было поспокойнее… валяйте».
«Мерседес» вырвался из пробок центра и пошел по прямым, как стрела, улицам элитной Ржевки, проложенным среди уютных коттеджей и дорогих таун-хаусов, утопавших в зелени садов и парков. Выскочив на шоссе, Алексей поддал газу. «Опель» начал отставать, но теперь на хвост сел «руссо-балт» с четырьмя оперативниками. «Серьезно», — хмыкнул Алексей, направляя машину к въезду на автостраду. Жена, приспустив стекло, с удовольствием вдыхала свежий воздух, дети возились на заднем сиденье.
Алексей откинул одеяло и поднялся. Жена еще посапывала, уткнувшись в подушку. Стараясь не шуметь, он натянул спортивный костюм, сунул ноги в туфли и мягко вышел в прихожую. Спустившись в гостиную на первом этаже, осмотрелся. Забытое чувство охватило его. Впервые за долгие годы ему не надо было никуда спешить. То же он испытывал в двадцать втором, после первой отставки. Тогда он нашел себе занятие — бизнес, вместе с Набольсиным. Что теперь? Ему сорок пять. За последние три года сумасшедшей политической гонки он безумно устал, но чувствовал, что после короткой передышки снова испытает жгучую жажду деятельности.
«Вернуться в компанию или создать новую? — подумал он. — Надо подумать. Но, ей-богу, хватит политики. Я больше не буду решать, какой миллион уничтожить. Хватит. А что сейчас? Пробежка».
Открыв входную дверь, он выбежал в сад и остановился, присвистнув. На улице со скучающим выражением на лицах стояли сотрудники службы внешнего наблюдения, в темных костюмах и шляпах. Двое у калитки, трое чуть поодаль. На улице было припарковано три черные машины, и Алексей понял, что агентов не менее двенадцати. Очевидно, остальные контролировали задний выход с участка или рассредоточились по поселку.
«Ничего удивительного, — подумал Алексей. — Важный государственный чиновник, информированный человек со связями, подает в отставку из-за политических разногласий с руководством страны. Понятно, что за ним должны следить, особенно накануне войны. Я вполне способен составить заговор или устроить путч. И почему я решил, что из политики можно уйти, как из фирмы уволиться? В империи Сталина это, скорее всего, означало бы мгновенный расстрел… ну, или автокатастрофу. У Гитлера арестовали бы, наверное. А там — концлагерь или расстрел. Хотя представить себе подающих в отставку по доброй воле Берию или Гиммлера я просто не могу. Это люди, которые видят цель в самой власти и делают всё ради удержания этой власти. Это я, дурак, пришел мир спасать. В Крыму в лучшем случае домашним арестом… лет на пять бы отделался. В Британии? Думаю, вежливо попросили бы не покидать пределов туманного Альбиона года три. А что будет здесь? Интересно. Вот сейчас и проверим, что за государство мы построили — «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», как говорил Дмитрий Андреевич, или все-таки что-то поприличнее».
Делать пробежку расхотелось. Выйдя на спортивную площадку, он принялся делать разминочный комплекс каратэ, который разучил вместе с Колычевым еще в тридцатом году, во время поездки в Японию.
Когда Алексей почти закончил, у въезда взвизгнул тормозами правительственный «руссо-балт». Из него вышел министр внутренних дел Гюнтер Вайсберг. Этот пост Вайсберг, которого Алексей всегда считал лишь услужливым адъютантом, исполнительным и не слишком морально чистоплотным, получил летом, после ухода в отставку престарелого Шульца. Вайсберг, против своего обычая, был не в гражданском костюме, а в форме вице-адмирала, с аксельбантами, всеми значками и регалиями.
«Уже в военную форму успели одеться, — подумал Алексей. — Быстро. Ладно, пойдем выслушаем приговор».
Расплывшись в улыбке, он направился к старому сослуживцу.
— Здравствуйте, Гюнтер, — произнес Алексей, пожимая вице-адмиральскую руку. — С чем вы ко мне?
— Я прибыл к вам по поручению президента, — стараясь выглядеть как можно официальное, проговорил Вайсберг.
— Что же, прошу вас.
Они прошли в беседку и сели в плетеные кресла, установленные вокруг деревянного стола.
— Чай, кофе? — поинтересовался Алексей. — Мои еще спят, но я приготовлю.
