– Филипп, mon ami, мы видели реакцию общественности. Мы не можем допустить дальнейшее развитие сплетен. Эмма – не только превосходный специалист, но и идеальная кандидатура на эту роль. Гийом говорил с нажимом, и его тон не терпел возражений. Он смотрел на Филиппа пристально, словно пытаясь взглядом убедить его в правильности своих слов. – Мы или идем этим путем, или меняем состав. И прости, я сейчас не про Эмму.
У Филиппа на этой фразе заиграли желваки. Он молчал минуту, а может, даже дольше. Эмма с трепетом переводила взгляд между мужчинами, словно ожидая, что в следующий момент может разразиться буря, способная перевернуть всю ее жизнь. Разговор принимал явно не приятный оборот, и ей предстояло узнать, какую цену она будет платить за свое новое положение в этом сложном мире аристократии и интриг. За это время каждому дали по три копии контракта. Получив бумаги в руки, перед глазами Эммы разверзлись сложные юридические формулировки, словно волшебные заклинания, призывающие к жизни необыкновенные обстоятельства. Пункты мерцали перед ее взором, словно звёзды на ночном небе, раскрывая новую главу ее судьбы. Она не могла не почувствовать давление этой бумаги, словно вес вековых обычаев и ответственности лег на ее плечи. Все, что было записано, казалось таким жестоким и бескомпромиссным, но именно эти строки, казалось, могли изменить ее жизнь бесповоротно.
– Гийом. Контракт на 5 лет. – четко, разделяя по словам произнес Филипп.
Гийом кивнул, подтверждая условия контракта. Он был хорошо знаком с этой игрой и понимал, что стояло на кону. На его лице проступила призрачная улыбка, словно он знал, что это был лишь первый акт великого представления.
– Именно так, мой мальчик, – ответил Гийом. – Пять лет, как и основной контракт. – улыбаясь, но с каким-то сожалением, ответил Гийом.
И тут он обратился к Эмме, которую до этого все как-будто не замечали:
– Эмма, у тебя есть возражения?
Наконец, она подняла глаза и встретилась с взглядом Филиппа. Его лицо выражало сложную смесь чувств, и она почувствовала, что их судьбы переплелись в этот момент.
– Нет, – прошептала она наконец, глядя на Гийома. – Нет, у меня нет возражений. – ее голос был слабым и дрожащим, но решительность звучала в каждом слове.
– Ну вот и славно! Давайте быстро подпишем документы. У нас не много времени. Через час у нас планирование. А я бы хотел еще успеть сделать несколько звонков. – радостно всплеснул ладонями Гийом.
Филипп молча подписал контракт и бросил его на стол, выражая тем самым свое глубокое несогласие с этой ситуацией. Эмма дрожащей от волнения рукой поставила свою подпись и аккуратно положила документ сверху.
– Ну, самое тяжелое позади, – сказал Гийом, вставая с места. Он выглядел удовлетворенным, как человек, достигший своей цели. С легкой улыбкой он погладил свой живот и направился к двери, за ним последовал его помощник.
Эмма тоже готова была уйти, она уже повернулась к двери, чтобы выйти, но тут Филипп, все еще сидя в кресле, обратился к Иннель:
– Иннель, пожалуйста, останьтесь за дверью и дождитесь мадмуазель.
Иннель молча вышла из комнаты, оставив Эмму и Филиппа наедине. Эмма повернулась к молодому мужчине, их взгляды встретились. Во взгляде мужчины читалось недовольство и разочарование. Филипп медленно поднялся из кресла, обошел кофейный столик и приблизился к Эмме. В его движениях была какая-то пугающая уверенность, и Эмма почувствовала, как сердце начало биться сильнее.
Он приблизился так близко, что его рука опустилась на стену за спиной Эммы, закрывая ей путь к отступлению. Из-за этой близости она почувствовала тепло его тела и уловила запах его дорогого парфюма, смешанного с дорогим ароматом лосьона для бритья. Филипп говорил тихо и медленно, словно каждое слово весило золотом:
– Ты только что приехала и уже всё разрушила. Не думай, что какой-то контракт меня чем-то обязывает. Не вздумай мне мешать…
Эмма вздрогнула, слушая его слова. Она удивленно взглянула на него, ее голос дрожал, когда она попыталась быстрым шепотом объясниться:
– Филипп, я не знала об этом. Клянусь, для меня это такая же неожиданность. Я никому не хочу ничего мешать, и поверь, не собираюсь. Мне абсолютно нет дела до твоей личной жизни…
Слова Эммы прервалось, когда она осеклась, заметив, что приблизилась к Филиппу так близко, что практически касается его губ своими губами. В этот момент их лица были настолько близко, что дыхание Филиппа чувствовалось на ее коже, и сердце билось сильнее, создавая мелодию страсти и неожиданной привлекательности.
Эмма спохватилась и резко отступила, ее спина прижалась к стене за ней. Филипп криво усмехнулся, словно наслаждаясь ситуацией, и сделал шаг назад, удаляясь от нее. Он взглянул на Эмму оценивающим, холодным взглядом, а затем жестом указал на дверь, молча давая ей понять, что разговор окончен.
Эмма, с еще дрожащими от волнения ногами, выскочила из гостиной и пошла по коридору. Ее шаги были быстрыми, и она мимоходом прошла мимо своих еще не разошедшихся коллег, не видя никого из них. Ее сердце билось сильно, и слезы угрожали вырваться.
