Слезы начали жечь глаза. Она сердито велела себе не плакать, не добавлять лишних проблем, но та ее часть, которая контролировала слезные железы, слушать, похоже, не собиралась.
Внезапно Стью просиял:
– Клянусь Богом! Я чуть не забыл!
– Забыл что?
– Сейчас покажу! Оставайся здесь! – Он направился к двери, спустился по лестнице вниз. Она подошла к дверному проему, подождала, пока он вернется. Он что-то держал в руке, не что-то, а…
– Стюарт Редман, где ты это раздобыл? – спросила Фрэнни, и ее лицо осветила радостная улыбка.
– В магазине народных музыкальных инструментов.
Она взяла стиральную доску. Покрутила так и этак. Свет отражался от металлической гофрированной поверхности.
– Народных?..
– На Ореховой улице.
– Стиральная доска в музыкальном магазине?
– Да. Там стояла и чертовски хорошая ванна, но кто-то успел пробить в ней дыру, превратив в контрабас.
Фрэнни начала смеяться. Положила стиральную доску на диван, подошла к Стью, крепко обняла. Его руки поднялись к ее грудям, и она обняла его еще крепче.
– Доктор сказал, что ему нужно послушать шумовой оркестр[173], – прошептала она.
– Что?
Она прижалась лицом к шее Стью.
– Ему это поднимет настроение. Так, во всяком случае, поется в песне. Ты можешь поднять настроение мне, Стью?
Улыбаясь, он подхватил ее на руки.
– Во всяком случае, могу попытаться.
На следующий день, в четверть третьего, Глен Бейтман ворвался в квартиру, даже не постучавшись. Фрэн ушла к Люси Суонн, где обе пытались приготовить дрожжевое тесто. Стью читал вестерн Макса Брэнда. Он оторвался от страницы, увидел Глена, бледного, потрясенного, с широко раскрытыми глазами, и бросил книгу на пол.
– Стью! Ох, Стью, как я рад, что ты дома!
– Что случилось? – резко спросил Стью. – Кто-то… ее нашел?
– Нет. – Глен плюхнулся на стул, словно его ноги подкосились. – У меня хорошие новости – не плохие. Но очень странные.
– Что? Какие новости?
– Коджак. После ленча я прилег вздремнуть, а когда поднялся, Коджак лежал на крыльце и крепко спал. Едва живой, Стью, и выглядит так, словно его пропустили через миксер с тупыми лезвиями, но это он.
– Ты про
– Совершенно верно.
– Ты уверен?
– На бирке та же надпись: «Вудсвилл, Н.Х.». Тот же красный ошейник. Тот же пес. Он исхудал, и ему пришлось драться. Дик Эллис – Дик чуть не прыгал от радости, получив возможность подлечить животное, а не человека, – говорит, что он навсегда лишился одного глаза. Глубокие раны на боках и животе, некоторые воспалились, но Дик о них позаботился. Сделал Коджаку укол и заклеил пластырем живот. Дик сказал, что Коджак, вероятно, схватился с волком, может, с несколькими. Но никакого бешенства. В этом смысле он здоров. – Глен медленно покачал головой, две слезы скатились по его щекам. – Этот чертов пес пришел по моему следу. Лучше бы я не оставлял его, Стью. Теперь меня мучает совесть.
– Мы не могли взять его с собой, Глен. Мы же ехали на мотоциклах.
– Да, но… он
– Может, так же, как и нам. Собакам снятся сны, знаешь ли… точно снятся. Ты никогда не видел собаку, крепко спящую на полу и подергивающую лапами? В Арнетте жил один старик, Вик Полфри, так он говорил, что собаки видят два сна, хороший и плохой. При хорошем у них дергаются лапы. При плохом они рычат. Если разбудить собаку, которая видит плохой сон и рычит, она даже может тебя укусить.
Глен в изумлении качал головой.
– Ты говоришь, ему
– Я не говорю ничего более странного в сравнении с тем, что ты наговорил здесь вчера, – заметил Стью.
Глен улыбнулся и кивнул:
– Ох, я могу делать это часами. Умею нести чушь, как никто другой. Но если чудо случается наяву…
– Ты сразу замолкаешь?
– Да пошел ты, Восточный Техас! Хочешь взглянуть на мою собаку?
– Будь уверен.
Дом Глена находился на Еловой улице, примерно в двух кварталах от отеля «Боулдерадо». Плющ на декоративной решетке крыльца почти засох, как и все лужайки и цветы в Боулдере: без ежедневного полива сухой и жаркий климат одержал триумфальную победу.
На крыльце стоял маленький круглый столик с бутылками джина и тоника («Это же невозможно пить без льда», – поморщился Стью, на что Глен ответил: «Знаешь, после третьего стакана разницы уже не замечаешь»). Компанию бутылкам составляла пепельница, в которой красовались пять курительных трубок, и раскрытые книги «Дзэн и искусство технического обслуживания мотоцикла», «Четвертый мяч» и «Мой револьвер быстр». Здесь же лежал и початый пакет с конфетами «Крафт чиз кисес».
Коджак спал на полу, потрепанная морда мирно лежала на передних лапах. От собаки остались только шкура да кости, причем шкуре изрядно досталось от чьих-то зубов и когтей, но Стью пса узнал, пусть их знакомство длилось недолго. Он наклонился и погладил Коджака по голове. Пес проснулся, радостно глянул на Стью. И, как это умеют делать собаки, улыбнулся ему.