Никто не попросил зачитать документы – хотя парламентский процесс предоставлял им такое право, – и Стью мог только поблагодарить их за это. Чтец из него был никакой. После того как граждане Свободной зоны одобрили «чтение» обоих документов, поднялся Глен Бейтман и внес предложение утвердить оба документа законами Свободной зоны.
– Поддерживаю предложение! – крикнул кто-то из задних рядов.
– Предложение внесено и поддержано. Кто за это предложение, скажите «да».
Всеобщее
«Им нравится голосовать, – подумал Стью. – Голосование позволяет им почувствовать, что они снова хоть что-то контролируют. Видит Бог, им это чувство необходимо. Оно необходимо нам всем».
Покончив с первыми вопросами повестки дня, Стью ощутил, как напряглись мышцы. «А теперь, – вздохнул про себя он, – мы переходим к той части, где нас могут ждать любые неприятные сюрпризы».
– Третий пункт нашей повестки дня гласит… – Тут ему пришлось откашляться. Микрофон вновь взвыл, и Стью почувствовал, что потеет еще сильнее. Фрэн, которая смотрела на него, кивнула, давая понять, что надо продолжать. – Он гласит: «Выяснить, согласится ли Свободная зона выдвинуть и избрать управляющий комитет в составе семи представителей Свободной зоны». Это означает…
– Мистер председатель!.. Мистер председатель!
Стью оторвался от своих записей и почувствовал укол страха, сопровождаемый дурным предчувствием. К нему обращался Гарольд Лаудер. Гарольд Лаудер в костюме и при галстуке. С аккуратно причесанными волосами. Он стоял в середине центрального прохода. Однажды Глен сказал, что оппозиция может объединиться вокруг Гарольда. Но так быстро? Стью надеялся, что нет. На мгновение подумал, а может, продолжить, сделав вид, что не услышал Гарольда, но и Глен, и Ник предупреждали его об опасностях, которыми чревато такое пренебрежение. Неужели он ошибся, предположив, что Гарольд начал жизнь с чистого листа? Что ж, ему предстояло получить ответ в самом ближайшем будущем.
– Слово предоставляется Гарольду Лаудеру.
Головы поворачивались, шеи вытягивались: всем хотелось получше разглядеть Гарольда Лаудера.
– Я вношу предложение избрать членов организационного комитета в постоянный комитет
В конференц-зале на мгновение повисла полная тишина. В голове Стью закружились безумные мысли:
Потом вновь раздались аплодисменты, десятки людей закричали:
– Я поддерживаю!
Гарольд уже вновь сидел на своем месте, улыбаясь и разговаривая с соседями, которые хлопали его по спине.
Стью раз пять стукнул молоточком, призывая к тишине.
– Внесено предложение, – сказал Стью в микрофон, игнорируя вой. – Друзья мои, внесено предложение. – Он стучал молотком, пока шум не стих. – Внесено и поддержано предложение преобразовать организационный комитет в его нынешнем составе в постоянный комитет Свободной зоны. Прежде чем мы начнем обсуждение или перейдем к голосованию, я должен спросить у членов организационного комитета, не хочет ли кто отказаться от избрания в постоянный комитет.
Никто не захотел.
– Очень хорошо, – кивнул Стью. – Открываем обсуждение?
– Я думаю, в этом нет необходимости, – ответил ему Дик Эллис. – Идея общая. Давай голосовать.
Аплодисменты подтвердили правоту Эллиса, и Стью не стал спорить. Чарли Импенинг махал рукой, требуя дать ему слово, но Стью его проигнорировал – наглядный пример селективного восприятия – и приступил к голосованию.
– Кто поддерживает предложение Гарольда Лаудера, пожалуйста, скажите «да».
–
– Против?
Никто не возражал, даже Чарли Импенинг, во всяком случае, вслух. Ни одного «нет» не прозвучало. И Стью перешел к следующему вопросу повестки дня, все еще несколько ошарашенный, словно кто-то – если на то пошло, Гарольд Лаудер – подкрался к нему сзади и стукнул по голове здоровенной кувалдой, сделанной из «ручной жвачки»[175].
– Давай слезем с них и немного покатим, не возражаешь? – спросила Фрэн. Ее голос звучал устало.
– Конечно. – Он слез с велосипеда и зашагал рядом с ней. – Ты в порядке, Фрэн? Ребенок не беспокоит?
– Нет, просто устала. Уже без четверти час, или ты не заметил?
– Да, поздно, – согласился Стью.