– Внимание, внимание, внимание! По приказу Рэндалла Флэгга, Лидера народа и Первого гражданина, этот человек по имени Гектор Алонсо Дроугэн приговаривается к смертной казни – распятию на кресте. Таково наказание за употребление наркотиков.
– Нет! Нет! Нет! – в смертельном ужасе прокричал Гек. Его левая рука, скользкая от пота, вырвалась из пальцев Одинокого Туза.
Инстинктивно Мусорник упал на колени и схватил руку, приложив кисть к перекладине креста. Секундой позже Белый уже стоял на коленях рядом с ним с деревянным молотком и двумя гвоздями. Сигарета по-прежнему свисала из уголка его рта. Он напоминал человека, который собирается что-то починить у себя во дворе.
– Да, хорошо, так его и держи, Мусорник. Я его пришпилю. Не займет и минуты.
– Употребление наркотиков запрещено в Народном союзе, поскольку наркотики уменьшают способность человека служить Союзу, – вещал Мигун. Он говорил быстро, как аукционист, его веки пребывали в непрерывном движении. – В данном конкретном случае у обвиняемого Гектора Дроугэна найдено оборудование для приема наркотиков и большое количество кокаина.
Теперь крики Гека достигли пика, стали такими пронзительными, что могли бы разрушить кристалл. Его голова моталась из стороны в сторону. На губах выступила пена. Кровь текла по рукам шестерых человек, включая Мусорного Бака, когда они поднимали крест и устанавливали его основание в бетонное гнездо. На фоне неба появился силуэт кричащего от боли Гектора Дроугэна с запрокинутой головой.
– …делается во благо Народного союза, – продолжал вещать Мигун. – Это сообщение заканчивается серьезным предупреждением и наилучшими пожеланиями людям Лас-Вегаса. Пусть этот список истинных фактов будет прибит над головой преступника, и пусть его скрепит печать Первого гражданина, имя которого
–
Толпа оставалась на месте почти час, никто не решался уйти первым. На многих лицах читалось отвращение, на некоторых – нервное возбуждение… и на всех без исключения – страх.
Мусорный Бак страха не испытывал. С чего ему было бояться? Он не знал этого человека.
Совершенно его не знал.
Вечером того же дня, в четверть одиннадцатого, Ллойд пришел в комнату Мусорного Бака. Оглядел его.
– Ты одет. Хорошо. Я думал, ты уже мог лечь спать.
– Нет, – ответил Мусорный Бак. – Я не ложился. А что?
Ллойд понизил голос:
– Время пришло, Мусорище. Он хочет видеть тебя. Флэгг.
– Он?..
– Да.
– Где он? – взволнованно спросил Мусорный Бак. – Я готов отдать за него жизнь, да!
– На верхнем этаже, – ответил Ллойд. – Вернулся, пока мы хоронили тело Дроугэна. С побережья. Уже был у себя, когда мы с Белым приехали с кладбища. Никто не видит, как он уходит и приходит, Мусорник, но все знают, на месте он или нет. Пошли.
Четырьмя минутами позже кабина лифта остановилась на последнем этаже, и Мусорный Бак вышел из нее. На его лице читалось благоговение, глаза сияли. Ллойд остался в лифте.
Мусорник повернулся к нему:
– Разве ты?..
Ллойд попытался улыбнуться, но получилась кислая гримаса.
– Нет. Он хочет видеть тебя одного. Удачи тебе, Мусорник.
И, прежде чем тот успел что-либо ответить, двери лифта захлопнулись, отсекая Ллойда.
Мусорный Бак осмотрелся. Он стоял в просторном, роскошном вестибюле. Здесь было две двери… и одна, в дальнем конце, медленно открывалась. За ней царила темнота. Но Мусорник видел силуэт в дверном проеме. И глаза. Красные глаза.
Сердце медленно стучало в его груди, во рту пересохло. Мусорный Бак направился к силуэту. С каждым шагом воздух вокруг него становился все холоднее. Мурашки побежали по сожженным солнцем рукам. Где-то глубоко внутри труп Дональда Мервина Элберта перевернулся в могиле и закричал.
Потом угомонился.
– Мусорный Бак, – сказал тихий и обаятельный голос, – как хорошо, что ты пришел. Очень хорошо.
Слова с трудом слетали с его губ.
– Моя… я готов отдать за тебя жизнь.
– Да, – обволакивающим голосом ответил силуэт у двери. Губы разошлись в улыбке, обнажив белые зубы. – Но, думаю, до этого не дойдет. Заходи. Дай мне взглянуть на тебя.
С по-прежнему сияющими глазами, с расслабленным, как у лунатика, лицом Мусорный Бак переступил порог. Дверь закрылась, их окружил сумрак. Невероятно горячая рука сомкнулась на ледяной руке Мусорного Бака… и внезапно он ощутил умиротворенность.
– У меня есть для тебя работа в пустыне, Мусорник. Великая работа. Если ты захочешь.
– Готов на все, – прошептал Мусорный Бак. – Готов на все.
Рэндалл Флэгг обнял его сутулые плечи.
– Ты у меня будешь поджигать. Пошли, выпьем чего-нибудь и поговорим об этом.
И да, речь пошла о великом пожаре.
Люси Суонн проснулась за пятнадцать минут до полуночи, судя по часам «Пульсар», которые она носила на левой руке. На западе, где высились горы – Скалистые горы, с трепетом отметила она, – бесшумно сверкали зарницы. До этого путешествия она не бывала западнее Филадельфии, где жил брат ее мужа. Раньше жил.