Они слышали Ральфа, но не располагали достаточно мощным передатчиком, чтобы дать о себе знать. Однако подъезжали все ближе и после того первого сообщения выяснили, что старая женщина, Абагейл Фримантл (хотя Люси всегда думала о ней как о матушке Абагейл), и ее группа прибыли в Боулдер первыми. С тех пор приходили и другие люди, по двое, по трое, а то и большими группами, до тридцати человек. К тому дню, когда они впервые услышали Брентнера, в Боулдере собралось уже порядка двухсот человек, а в тот вечер, когда связь стала двухсторонней – теперь-то мощности передатчика хватало за глаза, – более трехсот пятидесяти. С их группой общая численность могла дойти до четырехсот.
– О чем задумался? – спросила Люси у Ларри, положив руку ему на плечо.
– Я думал об этих часах и смерти капитализма. – Он кивнул на ее «Пульсар». – Казалось, что капитализм – основа основ, а зиждился он на мечте о красно-бело-синем «кадиллаке» и часах «Пульсар». Теперь у нас истинная демократия. Любая женщина Америки может иметь и электронные часы «Пульсар», и шубу из голубой норки. – Он рассмеялся.
– Возможно, – кивнула она. – Но вот что я скажу тебе, Ларри. Я мало что смыслю в капитализме, однако кое-что знаю об этих часах за тысячу долларов. Проку от них – чуть.
– Чуть? – Он удивленно посмотрел на нее, потом улыбнулся. Едва заметно, зато искренне. Люси порадовала эта улыбка, потому что предназначалась она ей. – Почему?
– Потому что никто не знает, который нынче час, – весело ответила Люси. – Четыре или пять дней тому назад я спросила мистера Джексона, и Марка, и тебя – по очереди. Все вы назвали мне разное время и сказали, что у каждого часы хоть раз да останавливались… помнишь то место, где поддерживали точное время? Я читала об этом в каком-то журнале, пока ждала приема у врача. Это нечто. Они знали время с точностью до микромикросекунд. У них были и маятники, и солнечные часы, и еще много всякого. Теперь я иногда думаю о том месте, и меня это бесит. Все часы там, должно быть, остановились, а мой «Пульсар» за тысячу долларов из ювелирного магазина не может показывать время с точностью до секунды, хотя должен. Из-за гриппа. Чертова гриппа.
Она выговорилась, и какое-то время они сидели молча. Потом Ларри указал на небо:
– Посмотри туда.
– Что? Куда?
– Вверх и чуть правее.
Она посмотрела, но ничего не видела, пока он не сжал ее щеки теплыми руками и не повернул голову к нужному участку неба. Тут Люси заметила, и у нее перехватило дыхание. Точка света, яркая, как звезда, но не мерцающая. Она быстро перемещалась по небу с востока на запад.
– Господи, это самолет? – воскликнула она. – Ларри, это самолет?
– Нет. Искусственный спутник. Будет вращаться и вращаться, наверное, еще лет семьсот.
Они посидели, наблюдая за спутником, пока тот не скрылся за темной громадой Скалистых гор.
– Ларри? – мягко спросила Люси. – Почему Надин это не признает? Насчет снов?
Он едва заметно напрягся, и она пожалела, что затронула эту тему. Но раз уж затронула, решила, что не отступится… если только он резко ее не оборвет.
– Она говорит, что не видит никаких снов.
– Но она их видит… Марк не ошибся. И она разговаривает во сне. Как-то ночью говорила так громко, что разбудила меня.
Теперь он смотрел на нее. И после долгой паузы спросил:
– И что она говорила?
Люси сосредоточилась, чтобы вспомнить все.
– Она ворочалась в спальнике и повторяла снова и снова: «Не надо, он такой холодный, не надо, я не вынесу, если ты это сделаешь, он такой холодный, такой холодный». А потом она начала рвать волосы. Вырывать свои волосы во сне. И стонать. У меня от этих воспоминаний мурашки бегут по коже.
– Людям снятся кошмары, Люси. Это не означает, что они… ну, о
– И лучше не говорить о нем с наступлением темноты?
– Да, лучше не говорить.
– Она ведет себя так, будто может сломаться, Ларри. Ты понимаешь, о чем я?
– Да. – Он понимал. Хотя Надин и настаивала, что не видит снов, к тому времени, как они добрались до Хемингфорд-Хоума, у нее под глазами появились темные мешки. А в великолепных волосах прибавилось белизны. И если он прикасался к ней, она вздрагивала. Отскакивала от него.
– Ты ведь любишь ее?
– Ох, Люси!.. – В его голосе слышался упрек.
– Нет, я просто хочу, чтобы ты знал… – Она яростно замотала головой, глядя на выражение его лица. – Я должна это сказать. Я вижу, как ты смотришь на нее… как она иногда смотрит на тебя, когда ты чем-то занят и это… это безопасно. Она любит тебя, Ларри. Но она боится.
– Боится чего?